Андрей Васильевич широко распахнул дверь иномарки, чьи-то руки высунулись из глубины салона и бережно приняли Бориса Николаевича. Несмотря на то, что «вертушки» пошли на второй заход, с Борисом Николаевичем обращались бережно и предупредительно, словно это был не человек, а, скажем, хрустальная ваза.
— Ничего, — пробасил здоровяк-спецназовец, передавая Бориса Николаевича. — Это его так об асфальт расцарапало. Ерунда…
Сказав последнее слово спецназовец неожиданно замолчал, словно в рот ему вогнали невидимый кляп, замер. Затем очень медленно, театрально поклонился и рухнул рядом с машиной, показав всем распоротую косой очередью спину. Едва он затих, как в уши Бориса Николаевича громом ударила железная песнь пулемета, и резкий тонкий вскрик Андрея Васильевича прозвучал в этой «песне» фальшивой нотой:
— Гони!..
Приземистая иномарка отчаянно заскребла колесами по асфальту, сделала крутой разворот и вылетела на дорогу из огромных бетонных плит, которыми обычно покрывают аэродромы…
Бориса Николаевича отбросило назад, он съехал вправо и ударился обо что-то мягкое, с удивлением обнаружив, что рядом сидит женщина. Бывший майор машинально поздоровался, но женщина не ответила — застыла на своем месте, крепко вцепившись пальцами в спинку переднего сиденья. У ее ног валялся короткоствольный автомат.
Оглянувшись назад, Борис Николаевич увидел, что над базой «X», где он провел три с половиной года, поднимается черный жирный дым. Крыши строений весело плевались осколками, которые летели вниз, на головы спецназовцев. Два вертолета сделали аккуратный круг над всем этим адом, зависли и длинными очередями распороли базу на сектора…
Перепуганный водитель, молодой парень лет двадцати, гнал иномарку, изредка посматривая в зеркало заднего вида. Сидевший рядом с ним Андрей Васильевич был бледен, в правой руке он сжимал пистолет — с таким видом, как будто оружие могло спасти его от всех бед на свете и было в данный момент самым надежным талисманом. Андрей Васильевич тоже посматривал в зеркало заднего вида, но в отличие от водителя — не с надеждой, а со страхом…
Машина уверенно шла по пустынной подмосковной трассе, наматывая километры серой бетонки на колеса. Изредка ей встречались грузовики, и легковушка начинала отчаянно сигналить, требуя, чтобы ей уступили дорогу. На крыше иномарки имелся спецсигнал, но Андрей Васильевич запретил водителю его включать.
— А может попробуем? — все-таки спросил молодой водитель, но куратор Бориса Николаевича так посмотрел на него, что тот заткнулся и не делал больше никаких попыток начинать разговор.
Борис Николаевич уже думал, что им удалось вырваться из этой непонятной, бредовой ситуации (от кого?), где было ясно только одно — столкнулись две силы, и результатом этого столкновения может быть только смерть одной из противоборствующих сторон. Но в чем заключается конфликт, почему это случилось именно сейчас и какое отношение ко всему случившемуся имеет лично он, Борис Николаевич? На эти вопросы ответов не было. И Андрей Васильевич ничего толком не объяснил, когда Борис Николаевич, все-таки не удержавшись, спросил его об этом.
— Это не ваше дело, — буркнул сквозь зубы Андрей Васильевич и нервно передернул плечами, давая понять, что разговор окончен.
Борис Николаевич хотел обидеться, но не успел, потому что события, которые последовали вслед за этим, вдруг понеслись с такой устрашающей быстротой и с такой зловещей непонятностью, что впору было не вопросы задавать, а молить Господа только об одном — чтобы пронесло…
Очередной длинный спуск среди перелесков закончился, и Борис Николаевич неожиданно увидел, что с проселка на трассу медленно выползает огромная фура серебристого цвета. Водитель иномарки оскалился и несколько раз громко просигналил, но фура, казалось, не обратила на это никакого внимания.
Водитель испуганно посмотрел на Андрея Васильевича, словно надеялся, что тот, как некто всемогущий, сумеет убрать с дороги непредвиденное препятствие. Однако Кучеряев ничего подобного, естественно, не предпринял. Он тоже с испугом посмотрел на водителя, а затем перевел взгляд на свой пистолет…
В это время женщина, сидевшая рядом с Борисом Николаевичем, как-то сдавленно рассмеялась и принялась судорожно шарить у себя под ногами.
Она ищет оружие, подумал Борис Николаевич и даже хотел ей помочь и подать автомат, но вовремя спохватился — отдернул руку, словно женщина была прокаженной.
Делая полукруг, фура продолжала выползать, занимая почти всю проезжую часть дороги…