Видя, что столкновение с грузовиком неизбежно, водитель беззвучно выругался и изо всех сил надавил на тормоз. Иномарка пошла юзом, вильнула несколько раз задом, как распутная пьяная девка, и осторожно стукнулась в колесо фуры. На мгновение все застыло, как на моментальной фотографии. Затем — фотография проявилась, и началось кино, по жанру напоминающее самый настоящий боевик.
Первым пришел в себя Андрей Васильевич. Он выскочил из легковушки и бросился прочь, размахивая оружием. Сначала Борис Николаевич подумал, что его куратор направляется к кабине фуры, с тем, чтобы угрозой оружия заставить шофера очистить дорогу, но потом понял, что Андрей Васильевич бежит в противоположную от фуры сторону, к ближайшему перелеску…
Второй выскочила из машины женщина. В ее руках был автомат, она на ходу ловко и очень профессионально передернула затвор — именно эту профессиональность, в первую очередь, отметил Борис Николаевич, а лишь потом — молодость и красоту этой странной женщины…
Третьим иномарку покинул молодой водитель — он сделал в сторону шаг и резко поднял вверх обе руки, как будто кто-то невидимый подал ему команду «руки вверх!!!»
Борис Николаевич каким-то чудом (боковым зрением? чем?..) сумел зафиксировать в своем мозгу эту картинку, потом она стала рассыпаться, и он, с опозданием всего на мгновение, понял, что слышит отчетливые выстрелы.
Двери фуры распахнулись, из грузовика выскочили люди в защитных комбинезонах с оружием в руках. И начали стрельбу…
Пок-пок-пок!
И женщина завертелась волчком, присела, выронила из рук автомат, застонала и неожиданно громко, с обидой в голосе заплакала. Так и умерла, плача и обнимая собственные ноги.
Пок-пок-пок!
И Андрей Васильевич вдруг почувствовал, что в спину кто-то с размаху ударил. И больше он ничего не почувствовал — потому что через секунду уже был мертв от попавшей в сердце пули.
Пок-пок-пок!
И молодой водитель, стоявший с поднятыми руками и всем своим видом показывающий, что он готов сдаваться, рухнул как сноп. Рухнул, все еще не веря, что может умереть таким молодым и так глупо.
Люди в защитных комбинезонах устремились к иномарке, и Борис Николаевич понял, что теперь настала его очередь. Он даже хотел выйти из машины, как только что сделали его товарищи — хотя, какие, к черту, они ему товарищи?! — выйти и достойно принять пулю, раз уж такая выпала ему судьба. Но не смог этого сделать — отказали ноги, предали.
Борис Николаевич даже с презрительной ухмылкой посмотрел на свои ноги, хлопнул легонько по коленям, как бы еще надеясь — а может, еще пойдут? Но нет, не шли ноги. Не желали…
Что же, бывает!
Он поднял голову. Враги (а это, конечно же, были враги, кто же еще!) приблизились настолько, что до самого ближнего из них оставалось всего несколько шагов. Это был ширококостный уже немолодой человек, бритоголовый, с очень свирепым лицом. Бритоголовый держал наперевес автомат — точно такой же был у женщины, которую убили только что, Борис Николаевич даже подумал, что это ее оружие, но тут же отогнал эту мысль. В голову лезла какая-то чушь, а сейчас нужно было сосредоточиться на главном. Вот только на чем?..
И в это самое время бритоголовый подбежал к иномарке, рванул на себя дверь, выставив перед собой автомат.
А ведь он боится, неожиданно подумалось Борису Николаевичу, и это было последнее, о чем он подумал…
— Борис Николаевич! — радостно закричал бритоголовый, увидев, кто перед ним находится. — Вы свободны, Борис Николаевич!..
После этих слов он протянул руку, но Борис Николаевич лишь криво усмехнулся и потерял сознание.
Глава 7
ЛАПШИН
1
— Вы можете располагаться в моем кабинете, — предложил Павел Степанович, чем сильно меня удивил, потому что не в правилах моего шефа было идти у кого-либо на поводу.
Едва заметно усмехнувшись, Васильев отрицательно покачал головой.
— Ну что вы, — сказал он. — Не стоит. У вас ведь, как я понимаю, работы невпроворот. А с Григорием Ивановичем мы можем и в машине поговорить.
— Я никуда не собираюсь ехать, — отрезал я. — Как вы сами только что сказали, у нас работы невпроворот, в частности, у меня. Мне нужно сделать одну важную заметку. Срочный материал.
Он не сводил с меня своих внимательных цепких глаз.
— Уверяю вас, в завтрашний номер материл, о котором вы говорите, не пойдет, — сообщил он мне. — Павел Степанович может подтвердить.