— Слушаюсь, — поклонился метрдотель.
Но не уходил.
— Что еще? — небрежно спросил я его.
— Простите, — помялся немного он. — А каким образом я его узнаю? Ну, вашего гостя?
— Очень просто, — ответил я. — Под глазом у него будет синяк.
— Как вы сказали? — переспросил он ошарашено.
— Синяк, — повторил я. — Здоровенный такой синяк. Под левым глазом.
— Понятно, — пробормотал он.
— Что-нибудь еще?
— Нет, — попятился он. — Приятного аппетита.
Он еще раз поклонился и удалился. Рябинина смотрела на меня с нескрываемым любопытством.
— Что все это значит? — спросила она.
Я улыбнулся и весело ответил:
— А ничего это не значит! Как на духу: ни-че-го!
— Кого ты ждешь?
— Я?! — притворно испугался я. — Никого.
— Не держи меня за дуру, Лапшин, ладно? Что это за дебошир, которого к нам должны подвести?
— Он придет только на секунду, — ответил я. — Передаст кое-какие бумаги, и испарится. А мы будем продолжать свой волшебный вечер. Чтоб я сдох!
— Это обязательно произойдет, — мрачно пообещала мне Рябинина, — если ты сейчас же не объяснишься.
Еще минута, и она бы меня растерзала. Но, на мое счастье, к нашему столику подошел официант. Двигался он бесшумно, но не настолько, чтоб не заметить его присутствия.
Он положил по экземпляру меню передо мной и Юлией и бархатным голосом спросил:
— Чего изволите?
Даже несмотря на то, что я никогда не общался со здешними официантами, было понятно, что в той манере, в которой он к нам обратился, было слишком много приторности и слащавости. Ну, может быть не слишком много, но все равно он капельку переборщил. Конечно, говорить, что у него на лбу написано, что он шпик, было бы несправедливо, но и на официанта он тоже был не слишком похож.
Но меня это теперь только забавляло.
— Заказывай, — широко предложил я Рябининой. — О деньгах не переживай.
— Ты уверен? — осторожно спросила она меня.
— Абсолютно, солнце мое.
— Как ты меня назвал?! — ошеломленно переспросила меня Рябинина.
— Солнце мое, — повторил я, расплываясь в улыбке стойкого дебила. — Рыбка моя! Зайчик мой!
Она испуганно посмотрела на официанта.
— Где тут у вас телефон? — спросила она его. — Вызовите немедленно «Скорую», пожалуйста. Боюсь, что у моего приятеля крыша поехала.
Он не улыбнулся, и это была его ошибка. Настоящий официант обязательно оценил бы шутку и посмеялся бы вместе с нами в надежде на чаевые. Этот словно был высечен из мрамора, даже Рябинина почувствовала неловкость, словно ее окатили ведром холодной воды. Так себя ведут только при исполнении.
— Не беспокойтесь, — сказал я, приходя к нему на помощь. — Моя жена тоже шутит. Делай заказ, дорогая.
По глазам Рябининой было видно, что она жутко разозлилась. Сейчас она сделает такой заказ, что мало им не покажется.
Что и требовалось доказать.
— Ну что ж, — зловеще проговорила Юлия. — Приступим, благословясь…
И началось. В жизни не слышал сразу столько незнакомых названий блюд. Из знакомых мне слов помню только что-то типа «колибри», «австралийский фазан», но все это было в точности как у меня с английским языком: вроде все слова знакомые, а внятную картину представить себе нет никакой возможности.
Одно время я пытался проследить по моему экземпляру меню цены заказываемых Рябининой блюд, но очень скоро бросил это занятие. Если б платить пришлось мне, инфаркт вашему покорному слуге был бы обеспечен.
Наконец она закончила и торжествующе посмотрела на меня, как бы проверяя, не хватила ли меня еще кондрашка. Я мужественно выдержал ее взгляд, перевел глаза на фальшивого официанта и ласково ему сказал:
— Вы слышали даму? Я полностью надеюсь на ее вкус. Поэтому мне — то же самое, что и ей.
Честное слово, он чуть не поперхнулся. А Рябинина, та точно закашляла. Обеспокоено глядя на нее, я поинтересовался с тревогой в голосе:
— С тобой все в порядке?
Она откашлялась и кивнула головой:
— Ты просто великолепен, Лапшин, — признала она. — Я жалею, что надела брючки. Представляешь, как ты восхитил меня?
Я самодовольно ухмыльнулся.
— Но ты же говорила, что проблем с этим может и не быть, — напомнил я ей ее признание.
— Это когда речь шла о твоей прихожей, — ответила она. — А я хочу тебя прямо сейчас.
Озадаченный, я помолчал и почесал в затылке.
— Даже и не знаю, что тебе сказать, — признался я. — Боюсь, что это было бы немыслимо, одень ты хоть мини-юбку. Я имею в виду, здесь и сейчас.