Я смотрел и почему-то мне не хотелось отводить от нее взгляд.
И в эту самую минуту до моего плеча дотронулась Рябинина:
— Лапшин!
Странно… Все это время, с того мгновения, когда она чуть ли не влетела сюда же, в этот зал и увела Костю Сюткина, ни словом со мной не обмолвившись, все это время я настолько старательно гнал от себя всякие мысли о том, где она и что может поделывать, что почти убедил себя в том, что Юлия Рябинина отсутствует в природе. Не то, чтобы я такой уж черствый и мне наплевать на своих товарищей, но если, простите за выражение, мне очень больно, слишком больно, я пытаюсь делать все, чтобы мысли мои шли по такому пути, чтобы причинять мне как можно меньше страданий. И только поэтому я не думал о Рябининой с Сюткиным, хотя не забывал о них ни на минуту.
Вот такой я странный человек, если хотите. Трудно мне вам это объяснить.
И вот она передо мной, а я не знаю, что ей сказать.
— Лапшин, — повторила она, глядя на меня в упор, — Яйцин покалечил Сюткина.
— Что?! — вскрикнул я.
— Яйцин покалечил Сюткина, — снова произнесла она слова, которые мне показались или глупым розыгрышем или просто бредом.
— Как это? То есть как это могло произойти? Где он?!
Я разволновался не на шутку.
— Он потащил Костю в медпункт. Яйцин.
Нет, она не шутила. Она не могла так шутить. Это дало бы мне слишком много материала для изощреннейших издевательств над ней, а она никогда не любила, если я поднимал ее на смех.
— Юля, — проговорил я, стараясь оставаться спокойным. — Давай с начала. Яйцин покалечил Костю. Так?
— Да.
— Что он с ним сделал?
— Ударил.
— Костю?!
— Костю, Костю, — повысила она голос. — У тебя что — уши заложило?
— Хорошо, — кивнул я. — За что он его ударил?
— За то, что Костя ударил его.
— Что?! — опять вскрикнул я.
— Лапшин, ты можешь нормально слушать?! — разозлилась внезапно она. — Мы собрались украсть кассету, а Яйцин…
— Стоп!
Это было слишком даже для меня. Даже если это говорит Юлия Рябинина.
Она молча смотрела на меня.
— Что вы собирались сделать? — как можно мягче, переспросил я ее.
— Ну да, — ответила она как нечто само собой разумеющееся. — Сюткин и я хотели украсть ту кассету. Ну с голосом. А Яйцин появился в самый неподходящий момент. Костя хотел отвлечь его. Чтоб он не вошел в свою каюту. И ударил его. Он, наверное, не знал, как его можно отвлечь. И ударил.
Логики в этих словах было — ноль.
— Зачем ему было отвлекать его?
— В каюте уже была я, — заявила Рябинина.
— Ты?!
— Да.
— Да за каким хреном?!
— Да за кассетой! — чуть ли не закричала она. — Ты совсем идиот?! Или притворяешься?
Я досчитал про себя до десяти.
— Юлия! — заставил я себя говорить спокойно. — Зачем тебе понадобилась кассета?
— Чтоб прослушать ее еще раз. Там могли обнаружиться интересные детали. И они обнаружились!
— А что, нельзя было попросить Яйцина, чтоб он прокрутил ее нам еще раз?
— Нельзя!
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я понял, что не смогу ее ни убедить в чем-то, ни выспросить ни о чем. Мне оставалось только набраться терпения и выслушать. Только тогда был шанс что-либо понять в этом нескончаемом бреде.
— Я должна была прослушать эту ленту еще раз, — говорила тем временем Рябинина. — Часто слова, предложения, речевые обороты говорят очень много о человеке, который их произносит. Мне нужно было не просто еще раз прослушать, а изучить этот монолог маньяка. И мне показалось, что я была права. Я действительно кое на что напала.
— Да?
— Да. И если бы не Яйцин…
— Да, и что Яйцин?
— Как я поняла, он появился в ту самую минуту, когда я была в его каюте. Костя попробовал его задержать сначала словами, так, чтобы он ничего не понял, но у него, видимо, не получилось. И тогда, чтобы Яйцин не вошел в каюту, Костя его ударил.
— Молодец.
— Ага. Но Яйцин так ему ответил, что Костя упал. Наверное, ему сильно досталось, потому что Яйцин потащил его в медсанчасть.
— Откуда ты знаешь?
— Яйцин сначала говорил что-то типа: «Эй, что с тобой», и так далее. А потом по шуму я поняла, что он его, ну, Костю, поднял и потащил. Куда он мог его еще потащить?
— Ну да, — кивнул я. — Ты у нас аналитик еще тот.
Она не обиделась.
— Ну вот, — сказала Рябинина. — Зато теперь мне точно известно…
Договорить она не успела. В зал тайфуном ворвались три взмыленных человека, ворвались и стали дико оглядываться. Первым влетел Яйцин. Вторым — Блудов.