— Конечно можно. Входите. Да входите же вы! — несколько раз повторил Блудов, заметив, что посетители в нерешительности топчутся у входа.
— Добрый вечер.
— Добрый вечер.
— Ну? — улыбнулся Блудов.
— Что? — насторожился Слащинин.
— С чем пожаловали? Вас что-то беспокоит? Вы на что-то жалуетесь?..
— Как вам сказать…
— Говорите честно и прямо! — несколько грубовато пошутил Блудов. Он был в прекрасном настроении после ужина. — Врачам и адвокатам можно говорить все!
Вероника улыбнулась в ответ, а Слащинин незаметно посмотрел на часы. До семи оставалось еще четыре минуты…
— Мы просто хотели проконсультироваться… — начала Вероника.
— Ага! Понимаю, понимаю, — подхватил Блудов. — Вы пришли вдвоем… Значит, у вас какие-то проблемы. Вы можете не стесняться!
— Какие проблемы? — не понял Слащинин.
— У нас нет проблем, — быстро сказала Вероника. — То есть, проблемы есть, но…
— Что «но»?
— Эта проблема… э-э… — начала Вероника, совершенно не зная, как кончить фразу.
— Да, да. Я весь внимание!..
— Эта проблема, это такая проблема, что… э-э…
— Что «что»?
— Ну как бы вам лучше сказать?..
— Может быть наедине? — Блудов вопросительно посмотрел на Слащинина. — Вы разрешите нам с вашей очаровательной супругой удалиться? Мне кажется, что она стесняется…
— Нет! — одновременно воскликнули Слащинин и Вероника.
— Она не стесняется!
— Я не стесняюсь!
— Тогда я слушаю вас…
— Мы хотели узнать… — бодро начала Вероника, но Слащинин вдруг ее перебил:
— А скажите, сколько сейчас времени?
— Сколько времени? — переспросил Блудов.
— Да.
— Около семи. Так вы что-то начали…
— А точнее?
— Одну секунду. — Блудов встал, огляделся. — Где же он у меня?.. Сейчас я найду старый дедовский хронометр, настоящий «Павел Буре», и мы узнаем…
Блудов пошарил у себя в столе, затем, извинившись, вышел в подсобное помещение.
Вероника прижалась к Слащинину.
— Слава, я боюсь!
— Ничего страшного. Мы же у врача. Если что случится, он нам сразу поможет…
— Да, поможет… Ты посмотри, какие у него глаза!
— Какие?
— Не заметил?
— Нет, — честно признался Слащинин.
— Эго же самый настоящий сексуальный маньяк! — воскликнула Вероника. — Он…
— Тише! Ради Бога, тише!
— Он не только раздел меня…
— Он? Раздел?!
— Взглядом, Слава, взглядом!..
— А-а… — протянул, успокаиваясь, Слащинин.
— Он не только меня раздел, но и трахнул! Причем, ты бы видел, в каких ужасных позах!..
— Жаль, что я не видел!
— Слава!
— Шучу, шучу, мамочка!.. Нельзя же быть такой мнительной!..
— Я чувствую… И потом, ты же видел, что он хотел меня увести!
— Я ему не разрешил!
— Спасибо тебе, милый. Можно, я тебя поцелую?
— Нужно…
Они поцеловались. Вероника на секунду забыла о своих страхах…
— Вот и я! — В дверях подсобки стоял Блудов. — Ради Бога, извините меня!..
Вероника и Слащинин отпрянули друг от друга.
— Я вижу, что у вас уже все в порядке, — заключил Блудов. — А вот и время! — Он показал Слащинину огромную серебряную луковицу, щелкнул кнопкой.
— Сколько? — сдавленно спросил Слащинин.
— Ровно семь ноль-ноль!
— Семь?
— Да.
— Ровно?
— Да… Нет, уже восемь секунд восьмого, девять, десять… Что с вами?
— Нет, ничего, — быстро ответил Слащинин, прислушиваясь к ощущениям своего организма. Сердце продолжало биться в прежнем, чуть учащенном ритме, но это, скорее всего, от волнения. — Ты как? — обратился он к своей спутнице.
— Вроде бы ничего…
— Все в порядке?
— Кажется…
Они осторожно спрашивали друг друга, совершенно позабыв о Блудове. Врач удивленно переводил взгляд с мужчины на женщину, затем негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Я вам больше не нужен?..
— Нет. То есть, да!..
— Да! — подтвердила и Вероника.
— Хорошо! — как ни в чем не бывало, бодро произнес Блудов. — Ну-с, господа?..
Он удобно расположился в кресле, посмотрел на Слащинина и Веронику. Но ответа не дождался. И решил взять инициативу в свои руки.
— Я вижу, вам трудно начать. Тогда позвольте мне…
— Нам действительно трудно, — подтвердила Вероника.
— Охотно верю! Давайте сделаем так — я буду задавать вам вопросы, а вы на них отвечайте. Или — не отвечайте… Договорились?