Дверь в медсанчасть распахнулась, и на пороге возник возбужденный Яйцин.
— Вот они где! — гаркнул начальник охраны и безопасности. — Люди, понимаешь, по лезвию бритвы ходят, а они здесь групповухой занимаются!..
— Позвольте! — вскричал смущенный Слащинин, пытаясь освободить ногу, на которой, согласно пояснениям и указанию Блудова, в весьма фривольной позе расположилась Вероника.
— Не позволю! Илья, мать вашу… ты что здесь творишь?!
— Работаю, — невозмутимо отозвался Блудов, встал с колен и отряхнул брюки. — Лева, у меня, между прочим, пациенты…
— Я вижу, как ты работаешь!
— Может быть, вы сбавите свой солдафонский тон, — с достоинством произнесла Вероника. — И, кстати, извинитесь за свое вторжение…
Яйцин с ненавистью посмотрел на Юрьеву.
— Извините, — буркнул он.
— А теперь — выйдите вон! — как ни в чем не бывало продолжила Вероника.
О, она умела разговаривать со вторыми режиссерами!..
— Что?!
— Вы прекрасно меня слышали.
— Я должен уйти?!
— Да. И как можно скорее…
— Интересно узнать — почему?
— Вы узнаете это у врача, — оборвала разговор Вероника, не желая больше спорить с начальником охраны и безопасности.
— Лева… — мягко начал Блудов.
— Что «Лева»??
— Мы действительно заняты… У нас срочное… Э-э… дело. Так что ты уж изволь подчиниться требованиям…
— А у меня, может быть, тоже срочное дело! — нахально заявил Яйцин. Он обернулся, пошарил рукой за дверью и втащил в приемную упирающегося, чем-то очень напуганного Диму Абдулова. — Вот!
— Ну и что? — пожал плечами Блудов, не понимая, куда клонит Яйцин.
Вероника и Слащинин тем временем заняли места в креслах для гостей, всем своим видом выражая, что им больше нет дела до проблем Яйцина.
— Покажи ему! — потребовал Яйцин.
— Сейчас, сейчас, — заторопился певец, шаря по карманам своей модной куртки. — Куда же я дел?..
— Потерял?
— Нет… Не может быть. Я ничего не теряю… О, черт!
— Ну и что?
— Нет… Стойте, она же у вас!
— У меня? — удивился Яйцин.
— Да!
— Подожди-ка!.. — Он сунул руку во внутренний карман и выудил открытку. — Вот! — Он сунул открытку Блудову. — Читай!..
Тот быстро пробежал глазами.
— Бред!
— О! — поднял палец Яйцин.
— Полный бред! Такое мог написать или сумасшедший…
— А я тебе о чем говорю!
— …или ребенок, — докончил Блудов.
— Ребенок? — озадаченно переспросил Яйцин.
— Как вариант.
— На «Заре» нет детей!
— Нет?
— Ни одного.
— Значит — псих! — убежденно сказал Яйцин.
Слащинин прислушивался к их разговору со все возрастающим интересом.
— Позвольте, господа! — наконец вмешался он. — Речь идет об открытке? О новогодней открытке? Я угадал?..
— Да, — рассеянно кивнул Блудов.
— А вы откуда знаете? — тотчас насторожился Яйцин.
— Можно взглянуть?..
— Возьмите… — протянул открытку врач.
— Стой! — приказал Яйцин. — А впрочем… Читайте…
Слащинин быстро пробежался по написанному.
— Мамочка, иди-ка сюда! — позвал он Веронику. — Ты только погляди!..
Вероника тихо ахнула.
Яйцин с важным видом забрал у них открытку.
— Тот же текст и то же время! — заметил Слащинин.
— Номера кают разные, — подхватила Вероника.
— Естественно!
— Значит…
— Стоп! — прервал их рассуждения Яйцин. — Какой текст? Какое время?.. О чем вы говорите?
— А вот о чем! — Вероника жестом фокусника извлекла из своей сумочки точно такую же открытку с угрожающим поздравлением. — Смотрите, все сходится! «Дамы и господа! Сегодня ровно в 19.00 у вас случится сердечный приступ. Будьте готовы. С наступающим Новым Годом!» Номер каюты и так далее…
— И вы тоже? — сдавленным голосом произнес Дима Абдулов.
— Да, — подтвердил Слащинин. — Мы тоже получили такую же открытку. Смотрите!
На стол легли две совершенно одинаковые новогодние открытки. Одни и те же Дед Мороз и Снегурочка. Одни и те же снеговики. Один и тот же текст. Только номера кают были разные…
Блудов негромко присвистнул.
— Теперь я понимаю, почему вы ко мне пришли! — сказал он.
— Мы испугались, — созналась Вероника. И решили быть поближе к вам…
— На всякий случай, — добавил Слащинин. — Ведь это же не преступление?..
— Нет конечно! Но почему вы мне сразу не сказали?
— Мы ждали, когда наступит семь часов.
— А потом?