— Ого! — воскликнул Ром. — Я никогда не знал, что это здесь.
— Черт, я тоже, — согласился Александр. — Понятия не имею, и я был на всех этих улицах по меньшей мере сотню раз.
— В том-то и суть, — ответила Харлоу. — Если бы кто-нибудь из вас знал об этом, то об этом узнали бы больше Высших, и у нас больше не было бы секретов. Никакой безопасности.
— Я бы хотела, чтобы вы не нуждались в безопасности, — сказала я, глядя на опухшее лицо Люка. Мой желудок сжался при мысли о том, что было сделано с ним и Харлоу руками ублюдков из Высшего общества.
— Я бы хотела, чтобы все это закончилось.
— Это приятное чувство, но мы знаем, что этого не произойдет, — мрачно ответила Харлоу. — Это никогда не изменится, Уиллоу, и прямо сейчас нам не нужен твой энтузиазм Высших. Нам нужно взглянуть правде в глаза и оказать Люку необходимую помощь. Я могла бы добавить, что ему нужна эта помощь из-за твоих однокурсников и охранников Высших.
Чувство вины закрутилось внутри меня, обвиваясь вокруг моего сознания, как змея, и сжимаясь все сильнее, пока мне не стало больно отвечать.
— Вот почему нам нужны перемены, но я понимаю, почему мои слова сейчас бесполезны, Харлоу, — сказала я. — Прости, давай займёмся Люком, и мы сможем перевернуть мир с ног на голову в другой раз.
— Звучит заманчиво, — сказала она и криво улыбнулась. — Теперь, Александр, ты сделаешь левый поворот здесь. Ты можешь видеть приближающуюся развилку.
Позади нас раздался слышимый скрежещущий звук, когда уличная дверь закрылась, и мы остались полностью в проходе. По краям дороги замигали огни, направляя нас вперед. Александр повернул налево, и Харлоу указала ему еще несколько поворотов, пока мы не оказались в большой подземной пещере.
Нас встретила команда Низших, одетых во все белое, приспешников своей религии, насколько я могла судить. Я поняла, что они, как правило, молчаливы и не желают взаимодействовать с Высшими.
Харлоу выпрыгнула из внедорожника и обратилась к ним. Четверо из них подошли к нам, и мы открыли им дверь, чтобы они могли оценить Люка. Они подняли его с заднего сиденья и пошли прочь, держа его между собой. Я выскочила и последовала за ними, задавая им миллион вопросов, которые все остались без ответа.
Если бы я так не волновалась за Люка, я бы поразилась тайному миру у нас под ногами. Разрушенная реальность культуры, которая была вынуждена уйти в подполье из-за жестокости Высших. Повсюду были люди, как в городе днем. Все они были Низшими, но ни один из них не был забитым или сгорбленным, как на поверхности.
Мы были здесь на их территории, и я заметила, как это заставило Александра и Рома замолчать. Для них это был хороший опыт. Они были вынуждены осознать свое собственное место в системе, что сводило меня с ума, и я чувствовала себя такой невыносимо неправильной.
— Куда они его забирают? — спросила я Харлоу, когда она подошла ко мне.
Четверо послушников исчезли в боковом входе, направляясь куда-то вне поля зрения. Я поспешила, чтобы не отстать. Я не хотела выпускать Люка из виду.
— Здесь есть медицинская клиника, — ответила Харлоу. Она не отставала от меня, Александр и Ром чуть отставали.
Она, конечно, была права, и мы, наконец, добрались до настоящей клиники. К этому моменту мы уже проходили мимо витрин магазинов и маленьких ресторанчиков, но ничто не привлекало моего внимания, кроме Люка и его избитого тела. Я попыталась встать поближе к нему, когда помощники укладывали его на больничную койку, но они отступили назад и преградили мне путь, бросая на меня суровые взгляды, которые говорили мне, что я здесь не нужна.
Я подумала о протесте, но решила не делать этого. Будучи Высшей, я бы здесь далеко не продвинулась. Во всяком случае, это помешало бы лечению.
Врач стремительно вошла в дверь в конце комнаты и встала рядом с Люком, прежде чем осмотреть его. Она держала в руках такой же диагностический прибор, который доктор Норрис использовал на мне, и я наблюдала, как она водила им вверх и вниз по телу Люка.
Она начала перечислять его раны: перелом скулы, раздробленная глазница, выбитый зуб, три сломанных ребра и возможный прокол легкого. Это были только те слова, которые я услышала, потому что кровь начала приливать к моей голове, а уши взорвались одним громким пульсирующим звуком боли.