Жаль, что погиб судовой журнал «Темного эха». Там наверняка содержался некий компромат. Кое-какие сведения, которые потребовалось скрыть от мира. С учетом, что за Сполдингом и так уже водилась нездоровая репутация, Сузанна не могла себе вообразить, какие такие гнусные факты он хотел спрятать. На протяжении всей жизни он вел себя как человек, который находился вне рамок позора или раскаяния. Но что-то все же имелось в судовом журнале, некая угрожающая ему деталь…
Придется сделать интернет-поиск на предмет «Иерихонского клуба», хотя никакого оптимизма в отношении результатов Сузанна не испытывала. Она считала, что последователей оккультного движения всегда можно поделить на очень серьезных, а потому скрытных приверженцев, с одной стороны, и легион сумасбродных чудаков — с другой. Люди, открыто обсуждающие в киберпространстве подобные темы, подпадают в своем большинстве под вторую категорию. Однако попробовать все же придется. Перед тем как впечатать ключевые слова, Сузанна достала из сумочки блокнот и записала в нем перечень тех вопросов, которые казались ей наиболее важными. Закончив, она перечитала весь список. Первой строчкой шел Питерсен.
Сузанна узнала от Мартина, что паспорт Питерсена был выдан на фамилию Кардоза Поиск сведений про «Кардозу и партнеров» ничего не дал. Их мотив участия в аукционе оставался неясным. С другой стороны, Мартин рассказал ей про освящение «Темного эха» в тот несчастный, последний вечер, проведенный в «Мельнице». Интересно, не согласится ли иезуитский священник, монсеньор Делоне, предоставить ей аудиенцию — раз уж он питает такую откровенную симпатию к семейству Станнард? Возможно, он ничего не скажет. Точно так же возможно, что какой-то факт сорвется у него с языка. И вообще нет гарантий, что ему все известно досконально. Однако Сузанна твердо верила, что иезуиты и тайны сочетаются между собой с такой же легкостью, как чай и бисквиты. Или как шлюхи и высокие каблуки. Ни то ни другое невозможно вообразить себе порознь. Имеет смысл попробовать, коль уж иных, более очевидных зацепок не имеется.
Она взглянула на часы. Десять утра. Вынимая блокнот из сумочки, Сузанна мельком заметила краешек красной пачки. Затем подумала про чай с бисквитами. Нет, сладкого ей не хотелось, однако очень потянуло сходить к автомату, налить чашечку чая, выйти с ней на улицу и выкурить сигарету. Она встала. И затем вновь присела, потому что именно так работает наркотическая привычка. Намекает о себе хитрыми мелочами. Сузанна сама установила правило: никаких сигарет до полудня, а сейчас всего лишь десять. Надо держаться.
«Да ну вас к чертовой матери», — буркнула она, решительно поднялась и взяла сумочку. Курительный рацион можно будет урезать, когда Мартин с отцом вернутся из похода. После беседы с призраком Майкла Коллинза не прошло и полусуток. Вот когда Станнарды окажутся в полной безопасности, тогда можно будет вообще бросить курить. Однако сейчас не тот момент. В такое сложное время подобные амбиции нереалистичны.
Делоне в нортумберлендской семинарии не оказалось. Он находился в иезуитском пансионате в Бармуте с группой послушников и рукоположенных священников. Сузанне пообещали передать ее просьбу монсеньору и заодно сообщили, что пансионные правила не столь уж строги, если только человек сам не налагает на себя какие-либо обеты. Возможно, Делоне отправился в турпоход на Кадер-Идрис. Или плавает в море. Не исключено также, что сейчас он занят молитвой, хотя на данный час это маловероятно. Сузанне не предложили записать номер мобильного телефона, который священник постоянно носил с собой. Однако — заверили ее — монсеньор обязательно перезвонит, наверное даже, в течение часа.
Затем она с помощью компьютера приступила к поиску сведений про «Иерихонский клуб» — с заранее предвиденными бесполезными результатами. Покончив с этим, Сузанна задумалась над предупреждением, полученным от ее потустороннего визитера прошлой ночью. Он что-то знал об особенностях характера Сполдинга, но откуда могла возникнуть такая связь? Коллинз погиб в конце лета 1922 года, а Сполдинг только спустя год с лишним прибыл в Европу, где начал ярко, с плейбойским размахом прожигать неиссякаемые денежные ресурсы своего отца.