Я прикрыла голые груди простыней и села на постели. Темный взгляд Ронана поднялся ко мне. Он не казался усталым, но что-то подсказывало, что он привык к бессонным ночам.
– Кирилл уже приходил тебя осмотреть, – сказал он. – Ты спала.
Тот факт, что он посылал за врачом, показался мне немного любопытным. Не увидев своей одежды, я завернулась в простыню и встала.
– Не стоило снова его беспокоить, но спасибо.
– Спасибо, – сухо повторил он, будто не мог решить, то ли раздражен словом, то ли просто не понимает его.
– Спасибо, – перевела я для него на русский и направилась к двери; черная простынь волочилась за мной, словно я надела траур по своей девственности.
– Я понял, что ты, черт возьми, сказала, – процедил он сквозь зубы. – И я не разрешал тебе уйти.
Я послушно остановилась в дверях и обернулась к нему, приветствуя ощущение оцепенения внутри. Прямо сейчас Ронан мог бы двигать меня, словно одну из кукол Юлии, и я бы ничего не почувствовала. Моя уступчивость была тем, чего он хотел все это время, но, судя по жесткому блеску глаз, он все еще был недоволен. Когда он встал и направился ко мне, я перевела взгляд в угол комнаты – главным образом потому, что, глядя на него, я теряла самообладание. Как брызги краски на белом холсте.
– Как ты себя чувствуешь?
– Есть хочется, – ответила я.
Ронан, стоя теперь на расстоянии вытянутой руки, нетерпеливо хмыкнул и потребовал:
– Твои глаза, Мила.
Я перевела взгляд на него, но смотрела сквозь. Его внимание согревало мое лицо, раздражение в воздухе усиливалось с каждой минутой тишины. Затем он протянул руку и провел пальцем по моей щеке.
– Никаких слез этим утром?
– Ты хочешь моих слез? – Мой тон говорил о том, что при необходимости я бы ему это устроила.
Его челюсть сжалась. Он издал сердитый рык, оттолкнул мое лицо и повернулся ко мне спиной.
– Я могу идти?
Он покачал головой и процедил:
– Можешь. – Прежде чем захлопнуть за собой дверь ванной.
В дверях своей спальни я столкнулась с Юлией. Она протянула стакан воды и две таблетки ибупрофена. Когда я закинула таблетки в рот и запила водой, мне показалось, что я заметила в ее глазах мягкий отблеск. Хотя он пропал, едва она поджала губы и произнесла:
– Если осквернит она себя блудодеянием, огнем должно сжечь ее.
Затем она забрала стакан, прошла мимо, задев плечом, и, напевая под нос, пошла дальше по коридору.
Я действительно жила тут словно во сне. Без сомнения, в следующем сезоне во всех магазинах появится «плененная Барби».
Приняв душ, я прошла в столовую завтракать. Совершенно не обращая внимания на мое присутствие, близняшка Кайли делила свое время между набором сообщений на телефоне и хихиканьем. Лишь когда я налила чашку чая, она остановилась, чтобы рассмотреть меня, словно бактерию под микроскопом.
– Говорят, ты Михайлова, – очень медленно сказала она.
Последнее, чего мне хотелось, это вести светские беседы, но манеры заставили меня ответить.
– Это правда.
– Также говорят, будто ты ведьма.
Я смогла ответить лишь намеком на улыбку.
– Ты не похожа на ведьму. – Ее невпечатленный взгляд скользнул по моим влажным волосам и платью-футболке. – Или на пленницу.
– Полагаю, они бывают разными. – Я не была уверена, что имею в виду ведьм или пленниц, хотя предполагала, что утверждение подходит и для тех, и для других.
– Ты кажешься… – Она нахмурилась, будто ей пришлось выдавить это слово. – Милой. Но как там говорят? – Она задумчиво постучала пальцем по губам, а затем подняла взгляд к потолку, щелкнув пальцами. – Кровь себя покажет.
Ее радость оттого, что она вспомнила идиому, смягчила оскорбление. Очевидно, до нее доходили слухи о моей матери. Или о моем папе. Полагаю, у меня было достаточно дурной крови с обеих сторон, но стало очевидно, что она имела в виду первую, когда ее взгляд скользнул к подвеске и она промурлыкала:
– Хотя, похоже, ты уже пошла по этому пути.
Кайли была полной занудой. Я не ответила и добавила немного сахара в чай, что, кажется, разозлило ее.
– Ты должна знать, что на самом деле он не хочет тебя.
В груди свернулся ком горечи. Должно быть миссия каждого этим утром состояла в том, чтобы разрушить мое приятное депрессивное состояние.
– Не то чтобы это тебя касалось, – мягко сказала ей я, – но да, я в курсе.
Ронан переступил порог, одетый в Givenchy, и по жесткому намеку в его взгляде я поняла, что он услышал разговор. Что за любопытство.