– Ты неделями не приходил ко мне! – заныла она. – Что я должна была делать?
Веселье наполнило меня при мысли о том, что она считала меня лучшим вариантом. Я крепче сжал ворот Вадима, когда он попытался приподняться, чтобы лучше видеть.
– Тебе нужен психолог.
– Мне? – спросила она растерянно.
Андрей застонал, и я толкнул Вадима к задней двери, закончив разговор.
– Подожди! – взмолилась Надя. – Приходи сегодня.
– Нет, спасибо. – Я усмехнулся. – Нет желания стоять в очереди.
Я поежился от мысли о том, чтобы снова трахнуть Надю. Я бы предпочел засунуть член в дырку для анонимного секса.
Не говоря уже о том, что я никогда не использовал презервативы с Милой, и отказывался использовать их сейчас. Может, мне и не хочется думать о ней, но я знал, что у меня не хватит силы воли перестать трахать ее, а это значило, что отныне ее имя на моем члене. Твою мать… Это было похоже на моногамию. Странно, но эта мысль не беспокоила, пока Мила оставалась в моей постели.
– Андрей, у тебя минута, чтобы закончить с ней, а потом тащи свою задницу на разгрузку.
– Понял, босс.
– Ронан, подожди…
Задняя дверь захлопнулась у меня за спиной.
Костя уже помогал водителю разгружать грузовик, полный замороженного мяса и кокаина. Я отпустил Вадима, который запнулся в своем мечтательном состоянии подростковой похоти, прежде чем твердо встать на ноги.
– Проклятье, – пробормотал он и потряс головой, будто пытался придти в себя. – Кажется, я влюбился.
Я рассмеялся.
– Ты передумаешь, когда поймешь, что у тебя есть стандарты. Или про крайней мере один.
– Не знаю, что это такое, но когда ее увидел, перестал дышать. А потом почувствовал… зуд.
Костя ящиком открыл заднюю дверь.
– Звучит как лобковые вши.
Вадим нахмурился.
– Заткнись. Это не то.
– Только потому, что ты еще никогда не совал ни в кого свой член.
Парень покраснел.
– Может быть, потому что у меня есть стандарты.
– Секунду назад ты не знал, что это.
Я взял у водителя планшет, нацарапал подпись и вернул его.
– Теперь знаю, – упрямо ответил Вадим. – И понимаю, что у меня они есть.
– Тогда ты точно будешь против, если Надя Смирнова захочет, чтобы ты ее трахнул после того, как Андрей кончит.
Вадим посмотрел растерянно, что заставило всех рассмеяться.
– Не обращай внимания, – сказал Костя. – Этого никогда не случится. У тебя нет ничего, чего хотели бы женщины.
– А что хотят женщины?
Прислушиваясь к разговору, я взял у водителя сигарету и прислонился к грузовику.
– Деньги, – ответил ему брат.
Это, очевидно, стало для Вадима плохой новостью, потому что он взглянул на свои потертые ботинки, прежде чем спросить:
– Что еще?
– Большой член.
Парень вскинул бровь.
– Значит, у тебя тоже нет того, чего хотят женщины.
Я, хохотнул, выпустив кольцо дыма.
– Маленький засранец. – Костя бросил ящик и бросился к Вадиму, который убегал от него по переулку, выкрикивая, что у его брата маленький член.
Я затянулся сигаретой и подумал о том, чего хотят женщины, и теперь, когда Мила стала частью этого уравнения, мое мнение изменилось.
– Проваливай, пацан, – рявкнул водитель, закрывая и защелкивая заднюю дверь грузовика. Обмен репликами был всего лишь фоновым шумом. Мои мысли сконцентрировались на девушке, которую я держал дома в плену.
– Есть хочется, дядя.
Мила хотела свечей и, скорее всего, кучу домашних животных.
– У матери попроси.
– У меня ее нет!
– Не моя проблема.
Возможно, будь у меня маленький член, я бы нравился Миле даже больше – он бы напоминал Миле маленького птенчика, о котором нужно заботиться.
– Эй, отпусти, толстяк!
Неприятный осадок остался, когда я понял, что Миле все равно, есть ли у меня деньги.
– Твоя мать шлюха! – орал пацан. – Жирная уродина, которой платят за то, чтобы она не раздевалась!
Это, наконец, привлекло мое внимание к драке в переулке. Я оттолкнулся от грузовика и увидел, как водитель тащит прочь мелкого пацана, а тот бьет его кулаками в живот, пытаясь высвободиться. Это был голодный сирота. Изобретательный на оскорбления. Он укусил водителя, и тот с грубым проклятием бросил его на тротуар. Водитель двинулся ударить его, но мое «Нет» заставило его кулак замереть на полпути.
– Мелкий сопливый ублюдок, – пробормотал он пацану, прежде чем вернуться к грузовику.
– Эй, дядя! – крикнул мне мальчик и поднялся на ноги. – Не дашь пару монет?
На вид ему было девять или десять, невысокий для своего возраста, но то, как он шагнул ближе, сложив руки ковшиком, словно сирота из телевизора, заставило меня прищуриться. Я знал, что будет, прежде чем это случилось, и все равно отреагировал слишком поздно.