– Ты ленивый.
– Лениво-красивый.
Он подмигнул ей.
Девочка повернулась ко мне и объявила:
– Папа может его передвинуть. – Подумав, она надула губы. – Забудь.
– Почему? – весело спросил Ронан. – Это имеет какое-то отношение к его телефону в твоей руке?
Она бросила взгляд на сотовый и скорчила рожицу в ответ на вопрос.
– Папа сказал, что я могу играть в принцессу, если съем завтрак.
Я улыбнулась.
– Полагаю, ты его не съела.
Она сморщила нос.
– Я не люблю яйца. И тосты. И кашу. И…
– Окей. – Ронан усмехнулся. – Ты не любишь еду.
Обрадовавшись тому, что он понял, она кивнула, потом тихо сказала:
– Возможно, мне понравится еда после того, как я поиграю в новую игру про принцессу.
Вау. Эта девочка будет править миром. Не говоря уже о том, что в свои три у нее был большой словарный запас. Она вырастет в роскошную женщину-Эйнштейна. Или преступного гения.
Она посмотрела на Ронана большими темными глазами, против которых не устоял бы даже самый жестокий человек.
Ронан усмехнулся и покачал головой.
– Ладно, Китти-Кэт, что тебе от меня нужно?
Она широко улыбнулась и вручила ему телефон.
– Найди, пожалуйста, игру. Я могла бы это сделать, – надменно сказала она, – но папа не говорит пароль.
– Какой тиран, – протянул Ронан. – Как называется игра?
– Я не знаю. Она была в рекламе после маминого кино, где все целуются.
Ронану понадобилось три попытки, чтобы подобрать пароль к телефону брата. Я начала подозревать, что у них в семье все гении. Он открыл магазин приложений и татуированными пальцами вбил в поиск «игра про принцесс».
Его племянница заглядывала через плечо, пока он пролистывал игры, и я чувствовала себя более чем довольной, просто наблюдая за ними.
– Окей, есть «Парикмахерская принцессы», – сказал Ронан.
– Фу.
Он пролистал дальше.
– «Убираем комнату принцессы»?
Она сморщила нос. Я тоже.
– «Конный клуб принцессы»?
– Нет, дядя, – пожаловалась она. – Это была не розовая игра. – Она разочарованно вскинула руки. – А тут все розовое.
– «Макияж принцессы»?
– Нет, – вздохнула она.
– Она была не розовая, – возразил он.
Она закатила глаза.
– Фуксия – это почти розовый.
Эта маленькая девочка заставляла меня чувствовать так, будто мой IQ мог бы быть и повыше.
Ронан продолжил прокручивать список игр, прежде чем остановился на той, где не было и намека на розовый.
– «Царство ужаса принцессы»?
Ее глаза загорелись.
– Она!
Я не смогла сдержать смех.
Она выхватила сотовый из рук Ронана и погрузилась в игру. Секундой позже из телефона донеслись звуки: скрежет лезвий, стоны боли и крик «Отрубите ему голову!».
– Выглядите уютно.
Я обернулась и увидела в дверном проеме Кристиана, одетого в идеально сидящий костюм-тройку. Я заерзала, немного смущенная тем, что он застал меня в постели брата, куда я забралась сама, брата, который связал меня голой, когда Кристиан был тут в последний раз. Хотя он, казалось, не был удивлен или даже заинтересован во мне, что сгладило всю неловкость.
Кристиан был из тех мужчин, при одном взгляде на которых у женщины пересыхает во рту, но как бы безупречен он ни был, я предпочитала несовершенства его брата. Шрам на нижней губе. Татуировки. Измученная душа, которую видела только я.
Кристиан выглядел как архангел Гавриил. Ронан всем своим существом был Дьяволом. Я знала, что, если бы они стояли по разные стороны дороги, а я убегала от опасности… я прыгнула бы в руки Дьявола.
– Твоя дочь жаловалась на эмоциональную травму, которую ты ей нанес, – сказал Ронан. – Каким бы я был дядей, если бы отвернулся от нее?
– Плохим, – сказала девочка, не поднимая взгляда от игры.
Я закусила губу, чтобы сдержать улыбку.
– Кэт, – предупреждающе сказал Кристиан.
Она посмотрела на него и невозмутимо ответила:
– Папа.
– За стол, немедленно.
– Там есть оладушки? – с вызовом спросила она.
Кристиан прищурился. Его дочь выдержала взгляд. Передо мной развернулась напряженная безмолвная битва отца и дочери, и это выглядело завораживающе.
– От тостов и овсянки у меня болит животик, папа, – тихо сказала Кэт. Она посмотрела на него из-под ресниц, и, казалось, именно в этот момент ее отец выкинул белый флаг.
– Отлично. Оладьи. Но ты закончишь игру после того, как поешь.
Она широко улыбнулась, спрыгнула с постели и прыгнула в объятия отца. Он поднял ее, и она поцеловала его в щеку.
– Люблю тебя, папа.
Его взгляд смягчился.
– Я тоже тебя люблю, маленькая волчица.