– Ага, – сказала Кэт.
Когда оперная певица осознала это, в ее глазах появилась нотка негодования. Можно было бы подумать, что она голодает и у нее аллергия на все веганское, но я знала истинную причину ее гнева. Ей было ненавистно то, что я имела какое-то влияние на семью Ронана.
– Это… – Надя была так растеряна, я подумала, что она снова скажет «мило», но она выдавила улыбку. – Я действительно ценю твою гуманность, но тебе не кажется это немного… эгоистичным подчинять весь дом своим взглядам? – Она заботливо положила свою наманикюренную руку на мою. – Хотя, я уверена, ты об этом не подумала.
Впервые я почувствовала порыв ткнуть кого-нибудь вилкой. Вместо этого я стряхнула ее руку прежде, чем ее фальшь передалась мне.
– Я не устанавливаю тут порядки. Я пленница, помнишь?
Она нахмурилась.
– Очевидно, персонал сочувствует тебе… Только подумай, сколько хлопот доставляет бедняжке Полине твоя диета. Она становится старше и… крупнее каждый день. – Надя бросила взгляд на живот Джианны. – Без обид.
– Мама не толстая! – крикнула Кэт прежде, чем кто-нибудь успел вставить хоть слово. – Она растит моего брата. А ты грубая!
– Кэт, что я тебе говорила? – упрекнула Джианна с легкой улыбкой.
Малышка перестала хмуриться на Надю, она изобразила притворную жалость, которую я часто наблюдала этим утром.
– Уверена, ты такая грубая только из-за множества «моциональных травм». – Затем она добавила: – Без обид.
Стоило мучительных усилий не рассмеяться, зная, что эти «моциональные травмы» она получила от Ронана. Надя прищурилась, собираясь выплюнуть что-то в адрес малышки, но угрожающий взгляд Джианны заставил ее передумать.
– Кроме того, – вмешалась Кэт, – Полина любит веганские блюда. Она мне так и сказала. – Кэт посмотрела на Надю исподлобья. – Даже дядя говорит, что он веган, потому что кладет на свой стейк веганское масло.
Легкая улыбка тронула мои губы. Я видела, как он делал это, и это было так похоже на него – с минимальными усилиями занимать высокую моральную позицию.
Надя закатила глаза и, разглядывая ногти, спросила:
– Так где Ронан? Надеюсь, отлеживается в своей комнате.
Мы с Джианной рассмеялись. Как и Кэт, хотя я подумала, что она просто поддержала нас. После вчерашнего ранения Ронан, скорее, рубил дрова. Или делал что-нибудь другое, требующее меньше сил и более смертоносное.
– Дядя гуляет с папой, – объявила Кэт.
– О… я, должно быть, забыла. Он сказал мне что-то в этом роде, когда заезжал ко мне вчера.
Интересно. Мне было любопытно, пошел он к ней до того, как я отсосала ему и оседлала его лицо, или перед тем, как я отключилась вместе с ним в его постели.
– Тогда я, наверное, подожду, пока он вернется, – вздохнула Надя.
Я бы предпочла, чтобы меня похитил настоящий Дьявол, лишь бы не сидеть тут еще хотя бы минуту.
– Итак, Мила, куда ты планируешь отправиться после всего этого? – холодно спросила Надя.
– О, я не знаю. Москва мне так нравится, что я могу остаться. – Я врала сквозь зубы, но ядовитое выражение ее лица того стоило.
– Ты. Остаешься. – Это был не вопрос.
– Почему бы и нет?
– Ты Михайлова, – она сказала это как нечто само собой разумеющееся. – Ты здесь чужая.
– Где это сказано? – спросила я, нахмурившись. – Что-то я не видела ни одного указателя, запрещающего Михайловым находиться в Москве.
Ее взгляд ожесточился.
– Он не позволит тебе остаться.
– Кто? – Я разыгрывала дурочку.
– Ронан, – прорычала она. – Ты для него всего лишь залог. И, может быть, мимолетное развлечение вроде новой модной игрушки, но, уверяю тебя, его интерес пройдет.
Я уронила тарелку на журнальный столик.
– Все сегодня задались целью испортить мой завтрак? – воскликнула я. – И к твоему сведению, Надя, я на него никогда не претендовала. – Я вспомнила, как он недавно ушел, воспоминание все еще жгло грудь. – Можешь забирать его, мне все равно.
Она недоверчиво посмотрела на меня.
Жар, охвативший мою спину, заставил меня подняться на ноги.
– Поздравляю… гангстер целиком в твоем распоряжении. – Я прищурилась. – Теперь все, что тебе осталось, придумать, как его удержать, потому что не похоже, что ты с ним справляешься.
Вспыхнув, она вскочила на своих шпильках. Даже босиком я была намного выше. Учитывая ее взгляд, когда она была вынуждена поднять глаза, чтобы посмотреть на меня, ей это не нравилось.
– Думаешь, я не смогу его удержать? – насмешливо спросила она.
– Мама, – прошептала Кэт. – Это пассивная агрессия?
– Нет, cara, это просто агрессия. А теперь веди себя тихо и дай мне оладушек.