Я напряженно рассмеялась.
– Давай-ка посмотрим… – Я начала загибать пальцы. – Раз, ты ничего о нем не знаешь. Два, ты настолько ревнива, что пристаешь к пленнице, которую он собирается обменять как залог. И три, тебе нужен психолог. Так что, нет, не думаю, что ты можешь его удержать. Но желаю удачи.
Изложив все это, я пошла прочь, но резкий рывок за волосы заставил меня остановиться.
Она. Дернула. Меня. За. Волосы.
Я скрипнула зубами, когда меня захлестнула ярость негодования.
Глубоко вдохнув, я решила быть выше и пошла…
– Ты практически рабыня, – злобно выплюнула Надя. – Я хочу выпить. Налей мне.
Что там насчет того, чтобы быть выше?
Не задумываясь, я схватила прядь ее нелепо блестящих волос и потянула, дернув ее голову в сторону. Она затравленно взглянула на меня, а потом глаза ее наполнились злобным огнем. Она схватила, потянув, еще одну мою прядь, из-за чего мы обе потеряли равновесие и упали на пол.
Мы врезались в журнальный столик. Тарелки с едой соскользнули и посыпались на пол. Надя схватила горсть каши и размазала ее по моей футболке, рыча:
– Не нужен мне психолог!
– Это первое, что говорят психи! – Я оседлала ее и ударила головой об пол.
– Ты дикарка! – взвизгнула Надя, шлепнув меня, словно девчонка. – Не поверю, что он хоть когда-нибудь захочет тебя!
– Давай, Мила! – подбадривала Кэт с дивана.
Надя так сильно дернула меня за волосы, будто пыталась выдрать их, заставив меня скатиться с нее, чтобы сохранить пряди.
– Этот смайлик с высунутым языком был для тебя, да? – спросила она, пнув меня шпилькой в бок.
– Не знаю, о чем ты, чокнутая, – прорычала я, впиваясь ногтями в ее бок так, чтобы она отпустила мои волосы. Затем я взгромоздилась ей на спину и начала возить ее лицом по каше на полу.
– Сучка! – Она повернула голову, чтобы не задохнуться в каше. – Жду не дождусь завтрашнего дня.
Что-то в ее тоне заставило меня вздрогнуть.
Заметив, она рассмеялась.
– Ты не знаешь? Завтра ты уходишь… как там говориться? – Когда она вспомнила фразу, та прозвучала как насмешливое хихиканье. – Бай-бай.
Холод исходил из моей груди, поглощая меня всю. Я едва почувствовала, как кто-то оттащил меня от Нади.
– Нет, дядя, – пожаловалась Кэт. – Всё только началось.
Мои ноги оторвались от пола, когда Ронан подхватил меня за талию. Обычно он был таким теплым, но сейчас его рука горела, словно ледяные кандалы. Все в комнате обменивались резкими репликами, но их заглушал звон в ушах. Моя грудь вздымалась от напряжения, хотя гнев исчез, оставив после себя холодную отстраненность.
Надя встала и вытерла кашу с лица, ее глаза злобно блестели.
– Она не знала, – расхохоталась она, затем надулась. – Надеюсь, это не должно было стать сюрпризом.
Ронан зашипел, ярость вибрировала в его груди.
Надя метала в меня убийственные взгляды.
– Следовало догадаться, что ты будешь прямо как мать.
Она уловила оттенок неуверенности в моем взгляде и рассмеялась.
– Ничего не знаешь о своей дорогой старой матушке?
– Заткнись, – зарычал Ронан.
– Нет, – ответила я. – Я хочу услышать, что она хочет сказать.
Надя удивленно вскинула бровь.
– С чего бы начать?
Когда Ронан повернулся, чтобы вынести меня из комнаты, вулкан взорвался в моей груди из-за оставшихся без ответов вопросов и необходимости знать правду. Я начала яростно сопротивляться, проклиная его, и когда сказала ему, чтобы он больше никогда не прикасался ко мне, он, наконец, опустил меня на пол.
Надя наблюдала за этой сценой с ядовитым выражением лица и наконец посмотрела на меня.
– Начать с плохих или не очень плохих новостей?
– Просто выкладывай, Надя, – рявкнул Ронан.
– Ну… – Она опустила взгляд на ногти. – Ходили слухи, будто Татьяна – шлюха, любящая пожестче. И когда я говорю «жестче», я имею в виду ножи и животных. – Она сморщила нос. – Но, полагаю, по-настоящему она стала известна благодаря тому, что делала для твоего отца. Она видела симпатичную девушку на улице, обманом завлекала, чтобы та села в ее Bugatti, и – пуф! – больше эту девушку никто не видел.
Я уставилась на нее. Мое сердце неслось галопом, но разум был парализован.
– Всего лишь слухи… хотя, говорят, в любых слухах есть доля правды. – Надя изобразила сочувствующий взгляд. – К сожалению, в случае с твоей матерью это все правда.
Папа торговал девушками.
А мама помогала ему.
Мне казалось, комната кружится, пока я пытаюсь осознать это. Мне требовалось пространство. Немедленно.
Ронан повернул меня к себе и вытер с моей щеки кашу. Я не могла выносить этого. Просто не могла. Хотя попытки вырваться из его хватки оказались такими же тщетными, как и всегда.