Он мог унижать меня, как ему заблагорассудится, но я не позволю порочить память моей матери.
– Прекрати лгать о ней, – прорычала я.
Он приподнял бровь, изогнув губы в насмешке.
– Твоя мать была больной, котенок. Как те люди, которые душат щенят. Хотя я слышал, что это не мешало ей прекрасно трахаться.
Я выплеснула свой чай ему в лицо.
Все сдерживаемое негодование вырвалось наружу, словно конфетти из хлопушки, на странно спокойное лицо Ронана. Напряжение сожгло кислород в комнате прежде, чем все замерло в мертвой тишине. Я примерзла к своему стулу, кровь пульсировала адреналином и ледяным страхом.
Он вытер лицо рукой и произнес холодно, но сдержанно сквозь стиснутые зубы:
– Я дам тебе фору.
Если я побегу, он погонится за мной. Если не побегу… он меня убьет.
Ужасающие вещи вроде коробок FedEx наполнили мой разум. Страх пронзил мои легкие и вытянул из них воздух. Стул опрокинулся на пол, когда я вскочила на ноги, а затем выбежала из комнаты, зная, что должна ускользнуть, пока у меня есть фора.
Глава двадцать третья
typhlobasia (сущ.) – поцелуи с закрытыми глазами
В панике и не зная направления, я бросилась бежать. Захлопнула за собой дверь ванной и отступила, сердце бешено колотилось в горле.
Ронан был отъявленным мошенником. Все знают: чтобы дать фору, надо по меньшей мере десять раз повторить «Миссисипи». Всего через три секунды после того, как я добралась до верхней ступени лестницы, услышала звук его тяжелых шагов, преследовавших меня. Он был нечеловечески быстр, его тень почти поглотила мою, прежде чем я заперлась.
– Открой дверь, – потребовал Ронан слишком спокойным тоном, чтобы успокоить меня.
Даже зная содержимое ванной комнаты до мелочей, я принялась рыться в ящиках туалетного столика в надежде, что волшебным образом вдруг появится что-то, что поможет защититься. Без сомнения, у Юлии был ключ, и она с радостью помогла бы своему хозяину.
– У тебя пять секунд, чтобы открыть эту дверь, или я ее выломаю.
Я отбросила за плечо щетку.
– Удачи с этим. – Я смогла ответить холодным тоном, но сама мысль вызвала у меня волну неуверенности. Я пыталась пинать, колотить и выламывать дверь спальни, которая выглядела так же, как эта, и сильно поранилась, а на ней не осталось ни царапины.
Бах!
Я отпрыгнула, когда единственная перегородка между нами распахнулась и ударилась о стену с такой силой, что верхняя петля сломалась. Дверь покачивалась на оставшейся петле, пока очередной удар не вырвал ее из рамы, а затем твердый кусок дерева с громким стуком ударился об пол в нескольких сантиметрах от моих босых ног, и я содрогнулась.
Я подняла взгляд, чтобы встретиться с черными глазами, в которых ничего не было. Зубная щетка вывалилась из моих пальцев. Холодный страх парализовал меня. Я уставилась на него, грудь тяжело вздымалась в ожидании возмездия. Независимо от того, что он приготовил для меня, я отказывалась умолять сохранить мне жизнь. Если гордость приведет меня в ад, так тому и быть. По крайней мере, я покину этот мир, сохранив достоинство.
Ронан двинулся ко мне, его дорогие ботинки ступали по упавшей двери. Лязг металла привлек мое внимание к его рукам, и когда я увидела, как он вытаскивает ремень из петель, мое сердце провалилось в желудок.
Он выпорет меня, как Карло выпорол свою беременную жену в «Крестном отце».
К черту достоинство.
– Мне жаль! – Слова вырывались с неровным дыханием.
– Нет, тебе не жаль, маленькая лгунишка.
Ноги несли меня назад, он следовал за мной по пятам. Под ногами я чувствовала прохладный каменный пол душевой. Я была в ловушке, а он приближался ко мне, держа в руках ремень. Я должна была принять боль, чтобы вернуться к реальности, вспомнить, что он – не что иное, как предвестник смерти. В теории это звучало хорошо, но на самом деле? Мне казалось, это будет чертовски больно. Схватив бутылку шампуня, я швырнула ее в него.
– Ты заслужил это!
Он уклонился от нее и от всего остального, что я бросала. Схватив меня за талию, он мрачно зашептал мне в ухо:
– Я заслужил это, как твоя задница заслужила порки.
Я толкнула его, пытаясь ударить коленом в уязвимое место, но он схватил мое бедро прежде, чем я попала в цель.
– Еще раз попытаешься ударить меня коленом по яйцам, – прорычал он, – и будешь успокаивать боль.
– Отпусти меня! – я продолжала сопротивляться, но он крепко держал мои запястья, пока обматывал их ремнем и затягивал узел. Когда он отступил, я попыталась бежать, но он дернул за другой конец ремня, и я врезалась в его грудь. Другой конец он прикрепил к насадке на потолке, подняв мои руки над головой. Тяжело дыша, я настороженно посмотрела вверх.