– Что ты?.. – Остальные слова вырвались криком, когда на меня обрушилась ледяная вода. Я была достаточно высокой, чтобы стоять на полу обеими ногами, но ремень был недостаточно длинным, чтобы дать мне уклониться от воды. Я отплевывалась и задыхалась от неожиданного ливня, который был настолько холодным, что мою кожу покалывали мурашки.
– Что я говорил тебе о борьбе со мной? – Он схватил мое лицо, подняв его так, чтобы я смотрела на него.
Сильная дрожь пронзила меня, когда ледяной поток намочил мои волосы и заставил платье прилипнуть к телу. Я сморгнула воду с глаз. Я не знала, то ли это ледяная вода, то ли слезы облегчения оттого, что он не будет пороть меня, но внутреннее сопротивление иссякло, оставив меня дрожащей и одинокой.
– Холодно, – пожаловалась я сквозь клацающие зубы.
– Хорошо. – Он тоже наполовину промок, но даже не вздрогнул, пальцы сжались на моих щеках. – У тебя вспыльчивый характер, котенок. – Его хватка немного ослабла, темные глаза встретились с моими. – Не заставляй меня надевать на тебя поводок.
После его угрозы я должна была извиниться. Должна была молить о прощении и шее без ошейника, но вместо этого у меня вырвалось бесстрастное:
– Надеюсь, чай был еще горячим.
Легчайший намек на улыбку на его губах противоречил раздражению в его взгляде, и его ответ был вдумчивым, возможно, даже риторическим.
– И что мне с тобой делать?
– Отпусти меня.
Что-то неуловимое и противоречивое промелькнуло в его взгляде, и я задалась вопросом, не строит ли он планы моего освобождения, не обменяет ли меня на моего отца через несколько дней или даже часов. Эта мысль сжала грудь, заставив почувствовать себя потерянной и одинокой, но к жизни пробудилось не только отчаяние.
– М-м-м. – Мягкий звук завибрировал мне в губы. – Пока нет.
Я знала, что даже если мне удастся избежать общения с Дьяволом, его демоны будут преследовать меня всю жизнь. Когда я представила, как он уходит не оглядываясь, будто я – комок жвачки на его подошве, ненужный и быстро забытый, во мне пробудилось нечто свирепое. Или, возможно, это было просто оправданием того, что я потеряла контроль над ненавистью и позволила ей разгореться пламенем.
Я прерывисто выдохнула, когда он провел большим пальцем по моей скуле. Контраст между его гневом и лаской сбил меня с толку, вызвал вспышку жара внутри и безумное желание заслужить его мягкость и одобрение.
Его большой палец пробежался по моим губам, словно проверяя, укушу ли я. Я не стала. Даже позволила сунуть палец мне в рот. Низкий звук, вырвавшийся из его горла, потревожил холодный воздух, согрев воду на несколько градусов, и в ту минуту все, чего я хотела, это жар.
Пусть даже жар адского пекла.
Я сомкнула губы вокруг его пальца, так что высвобождать его пришлось, скользнув по моему горячему языку и губам. Одного его взгляда было достаточно, чтобы разгорелось пламя, и от его тяжелого удовольствия приятное ощущение появилось у меня между ног.
Тепло внутри противоречило холодной пытке, и от нее у меня закружилась голова. Я почувствовала себя словно под кайфом. Опьяненной стаканом водки за десять тысяч долларов в ресторане на двадцатом этаже, и не могла не поддаться прикосновению, когда его большой палец оттянул мою нижнюю губу, а затем отпустил.
Запястья, стянутые ремнем, струйки ледяной воды, стекающие по коже и по приоткрытым губам… Время замедлилось в плотном притяжении между нами, похожем на полуприкрытый взгляд и безлунную ночь. Кожа цвета слоновой кости, покрытая мурашками. Промокший Brioni и татуировки. Бескорыстие и жадность.
Инстинктивная потребность сократить дистанцию между нами выбила воздух из легких, и я не могла найти кислород, не пропитанный его жаром и пьянящим запахом леса. Голова еще была над водой, но я уже тонула, задыхаясь и зная, что этот грех не насытит меня.
– Пожалуйста, выпусти меня.
Мы оба, казалось, знали, что мои слова содержали два разных желания: освободиться от этого ледяного наказания и моей внутренней клетки.
Момент плотной тишины заполнил стук моего сердца и журчание воды.
– Хочешь свободы? Заслужи. – Унизительное, намекающее предложение должно было разрушить чары между нами, хотя звук его голоса – интеллигентного, но испорченного более сильным, чем обычно, акцентом, – ласково скользнул вниз по моей шее. Мне хотелось прислониться к нему.
– У меня месячные, – сказала я, надеясь, что он найдет это настолько же неприятным, как и Картер, и это спасет меня от падения. Мне следовало знать, что все будет не так.