Мертвая тишина. Советники будто обратились в камень. Даже Здебор, обычно бравший слово на каждом заседании, почувствовал, что сегодня не лучший день для этого.
-То есть мои советники, которым я доверяю судьбу нашего народа, моей династии и честь предков, даже не знают, что происходит в государстве?
Великий князь резко встал. Один из советников в дальнем углу вздрогнул. Князь тяжело облокотился на стол.
-Вы что, не понимаете, что надвигается война? Что нас хотят уничтожить? Спалить дотла все это, - князь обвел рукой зал и стукнул по столу. – Вместе с вашими домами, женами и детьми!
Оцепеневшие советники молчали.
-Вы ужасаете меня своей глупостью. Неужели нападение шиноби не открыло вам глаза? Все же ясно – это была попытка обезглавить государство накануне вторжения. Оно может начаться в любой момент. Поэтому мы должны ударить первыми.
-Позвольте, Великий князь, - послышался негромкий голос Здебора. В начале голос его предательски задрожал, но он взял себя в руки, прокашлялся и заговорил уверенно. – Но есть ли еще какие-то свидетельства того, что Империя готовит вторжение? Мы не можем быть полностью уверены, что шиноби действовали по приказу Императора. Мы знаем, что бывают беглые шиноби, не принимающие модзуку. Их могли нанять махейцы, чтобы отвести от себя подозрения. И еще множество вариантов, которые необходимо обдумать…
-Я всегда подозревал, что ты предатель, Здебор, - оборвал его князь. – А чего еще было ожидать от алчного купца? Ты же торгуешь с Империей и не хочешь терять барыши. Блеск золота совсем затмил тебе глаза, раз ты готов обменять на него судьбу нашего народа. Уведите его, пусть посидит в темнице и подумает.
Здебор не успел опомниться, как к нему подошли двое дружинников, выдернули из кресла и утащили прочь. Его протестующие крики вскоре стихли за вновь затворившимися дверьми терема.
-Есть еще возражения? – обвел всех глазами Великий князь. – Нет? Хорошо. Я жду от вас полной самоотдачи в грядущей войне. Мы не раз побеждали имперцев, не посрамим и теперь память предков. К концу дня жду ваших отчетов и предложений по подготовке войска, ополчения, казны, пропитания, а также дипломатической работы с махейцами. Да поможет нам Солнцеликий Хорас!
---
Рознег во всю прыть скакал на лошади, держа за уздцы Вредину, на которой безжизненно болтался Ладо. Его рука была туго перетянута веревкой под плечом, а культя обмотана пропитанной кровью тряпкой.
Они стремительно приближались к тракту.
Последние тридцать лет Рознег ничего не чувствовал. Дружинник князя, он и не надеялся дожить до зрелого возраста, надеясь доблестно сложить голову на поле боя. Но это было так давно… Теперь ему не страшна смерть. Но почему-то без нее не стало и радости жизни. Он стал ко всему равнодушен. Все стало плоским. Он похоронил жену и своего сына, увидев их стариками. За эту жизнь, кажущуюся бесконечной, перевидал столько боли, горя, предательств, несбывшихся надежд и зла, что уже ни на что не надеялся и ничего не ждал.
И теперь, глядя на молодого паренька, жизнь которого вот-вот должна была оборваться, он ничего не чувствовал. Сколько таких он уже перевидал – с горящим огнем в глазах, верящих в свою звезду или полностью потерянных и разбитых жизнью – все они также безжалостно растворялись и уходили в пустоту. С этим ничего не поделать.
Но у Рознега оставался долг. Он поклялся служить Великому князю до самой смерти. А значит, он должен был со всей ответственностью и упорством выполнять поставленную перед ним задачу.
Копыта зацокали по вымощенному камнем широкому тракту. Рознег подстегнул коня, и они полетели вперед еще быстрее. Мертвый воин тщательно вглядывался вперед, стараясь разглядеть на горизонте хоть что-то.
И вскоре ему повезло.
Тяжелый и долгий путь требовал отдыха. Поэтому несколько лет назад Великий князь выбрал по одной купеческой семье из каждой земли, через которую проходил тракт, и обязал отстроить и содержать постоялый двор в строго отведенном месте. Все, что зарабатывал купец сверх необходимого для качественной работы минимума он мог забрать себе.
Это решение сразу оживило торговлю в Темном княжестве, по тракту стало ездить так много людей, что иногда даже стали образовываться заторы.