- Я... - Министр отвернулся в сторону, с трудом сдерживая гнев, но тут же опять обратился лицом к агенту; его голос дрожал от ярости. - И вы смеете обвинять меня в неумении вести беседу? Да вы за это головой поплатитесь!
- О, я так не думаю. Скорее, Его Величество захочет распрощаться с вашей головой, - Он улыбнулся и направился к алькову, откуда несколько минут назад и появился. - Прощайте, господин премьер-министр.
Он исчез.
За окном дворца на берег продолжали накатываться волны, и хотя через приоткрытое окно доносилось дуновение теплого бриза, премьер-министр чувствовал неприятный озноб.
Из стенограммы заседания Имперской Ассамблеи 24 июня 2311 года. Встреча премьер-министра с членами Ассамблеи.
Член Ассамблеи Сянь. Ваше превосходительство, Красный Крест сообщает о случаях жестоких расправ с мирным населением, допущенных нашим флотом под командованием адмирала Айвена Марэ. Документальные свидетельства по этому делу будут приобщены к стенограмме нашего заседания, вы можете ознакомиться с ними прямо сейчас. Как правительство может прокомментировать эти документы?
Премьер-министр. От имени правительства выступит первый лорд Адмиралтейства.
Первый лорд. Некоторые вопросы, касающиеся операции нашего флота, имеют гриф секретности и не могут обсуждаться на открытом заседании.
Сянь. Ваше превосходительство, правительство уходит от ответа на мой вопрос. Обсуждаемая проблема уже стала достоянием общественности, и именно поэтому вынесена на открытое заседание Ассамблеи...
Премьер-министр. Правительство знает об этом, сэр. Тем не менее мотивы этих действий выходят за рамки данной операции Имперского флота.
С я н ь. Мы имеем дело с конкретным прецедентом, затрагивающим конституционное право Ассамблеи на информацию.
Премьер-министр. У правительства тоже есть конституционное право не разглашать информацию, которая может нанести ущерб государственной безопасности Империи в чрезвычайных ситуациях.
С я н ь. Чрезвычайная ситуация возникла на расстоянии сотен световых лет отсюда...
Премьер-министр. Мой уважаемый оппонент, по-видимому, не осознает, что противник в любое время может предпринять массированное вторжение в пределы Солнечной Системы. Мы не предполагали, что зоры способны на подобные действия, и они наказали нас за это при Пергаме. Тогда мы считали, что противник не станет ослаблять свою оборону ради такой рискованной атаки. Но он именно так и поступил. До тех пор пока у зоров есть хотя бы один корабль, способный осуществлять комические прыжки, мы находимся в чрезвычайной ситуации, а у адмирала Марэ есть силы и полномочия, чтобы держать эту ситуацию под контролем.
С я н ь. Значит ли это, что правительство оправдывает эти- бесчинства, ваше превосходительство?
Премьер-министр. Правительство решительно возражает против того, чтобы квалифицировать действия адмирала Марэ как бесчинства.
С я н ь. И правительство закроет глаза на свидетельства, предоставленные Красным Крестом?
Премьер-министр. Если они ставят под сомнение целесообразность действий нашего флота, то да, господин Сянь.
Тед Мак-Мастере просматривал на дисплее донесения с десятков кораблей, занимавших исходные позиции. Но он лишь частично был занят этим делом. Рядом с ним на столе лежал блокнот со стенограммой заседания Ассамблеи, и Мак-Мастере уже успел сделать ряд пометок.
Волею обстоятельств премьер-министр и правительство оказались в весьма невыгодной ситуации. Так или иначе, правительство было вынуждено защищать действия Марэ - хотя бы потому, что оно не могло на него воздействовать. Для премьер-министра это было нечто большее, чем вопрос принципа: речь теперь шла о политическом выживании, поскольку признание того, что правительство не контролирует действия Марэ, было бы равноценно политическому самоубийству.
Тем не менее все обстояло именно так. Марэ, находившийся в ста тридцати парсеках от Солнечной Империи, мог делать практически все, что ему вздумается.
Мак-Мастере не был особенно озабочен потерями в численности среди зоров, гражданских или военных. После Элайи, Пергама и десятка других подобных акций это было бы всего лишь справедливым воздаянием за содеянное врагом. Марэ был серьезен в своих намерениях, более серьезен, чем кто-либо мог предположить. И все же его концепция войны с зорами вызывала сомнения: никаких половинчатых мер, никаких перемирий, до тех пор пока враг не будет полностью и окончательно повержен. Сообщения о чрезмерной жестокости не были преувеличением, но война есть война, ее нельзя вести в белых перчатках.
Мак-Мастере сидел сейчас здесь, в удобном кресле, наблюдал за взлетающими с космодрома Ламберт Филд шат-тлами и пытался анализировать боевые действия войск, находившихся в сотне с лишним парсеков от него.
Однако по мере того как тени, ложившиеся на поле космического порта Адмиралтейства, становились длиннее и в офис вползала темнота, Тед Мак-Мастере начал ощущать озноб, чувство страха, от которого он не мог избавиться. Страх вызывал Марэ. Не своими действиями против зоров и даже тем, что эти действия являлись потенциальной угрозой отставки действующего правительства. Марэ недооценили с самого начала, его книгу считали чем-то вроде амбициозного вздора, демагогией, досужим разглагольствованием о "воле-земной расы" и "абсолютной победе, достигаемой за счет безмерной жестокости". Признаться, книга поначалу произвела впечатление на Мак-Мастерса, однако вскоре его природный скептицизм взял верх. В общем, все пришли к выводу, и Мак-Мастере в том числе, что Марэ возглавит эту кампанию, добьется в ней успеха или потерпит поражение, но в итоге не продвинется дальше, чем все его предшественники за последние полвека.
Допустим, он одержит победу, и что же - все зоры безоговорочно сдадутся?
Допустим, его операция завершится полной победой над зорами, а если за этим будет стоять смерть миллиардов разумных существ? Сама мысль об этом казалась безумной. Даже тогда, обсуждая эту проблему с премьер-министром, Мак-Мастере видел в ней всего лишь аргумент в политической игре. В истории земной расы еще не было человека, готового пойти на подобный шаг...
Более того, ни один человек никогда не обладал властью, чтобы совершить нечто подобное. До настоящего момента.