— Помоги им, Господи, — наморщив лоб и запинаясь на каждом слове, пробормотала она, — от смерти… перейти к вечной жизни…
— Как жаль, что я не смог предупредить беднягу, что вечная жизнь совсем не такая, какой ее принято представлять себе. Что тебя привело сюда, Ясноглазка? Спустилась, чтобы как в старые добрые времена перелистывать мне ноты? — со вздохом спросил он. До боли знакомая кривая улыбка, промелькнувшая на губах Джулиана, живо напомнила ей, сколько счастливых часов она провела в замке Тревельян. Увы, это было до того, как она узнала, что он вампир…
— Я могла бы поклясться, что ты играешь по памяти.
— Так и есть. Впрочем, — Джулиан кивком головы указал на стоявшие на пюпитре ноты, — я не слишком хорошо знаком с этим отрывком. Так что лишняя рука… или две мне бы не помешали. — Он слегка подвинулся, освобождая ей место на тяжелой скамье красного дерева. Порция немного растерялась. Заметив нерешительность девушки, Джулиан ехидно ухмыльнулся: — Ну-ну, к чему все эти церемонии, дорогая? Думаю, пришло время отбросить ложную скромность. Ведь ты теперь моя вечная невеста, не так ли?
Глаза Джулиана вызывающе блеснули. Подняв брошенную ей перчатку, Порция решительно тряхнула головой и уселась на скамью рядом с ним. Стараясь не замечать, как его мускулистое бедро прижимается к ней, девушка протянула руку и открыла ноты на нужной странице. Локоть Джулиана как бы невзначай задел ее грудь, однако Порция, стиснув зубы, заставила себя не обращать на это внимания.
Затаив дыхание, она смотрела, как чуткие пальцы Джулиана забегали по клавишам, извлекая из них первые звуки сонаты Бетховена. И вдруг ею овладело странное наваждение. Зажмурившись, она вдруг представила себе, как эти пальцы ласкают ее тело, и оно, отзываясь, превращается в музыкальный инструмент, покорный его рукам. Оставалось только гадать, какие звуки будут срываться с ее губ в ответ на прикосновения его опытных пальцев. Чувствуя, что неудержимо краснеет, Порция украдкой покосилась на Джулиана. Заметив, что он тоже незаметно наблюдает за ней, девушка вспыхнула до ушей.
Стараясь отогнать вспыхнувшее в душе подозрение, Порция постаралась стряхнуть с себя наваждение, целиком отдавшись игре. Досаднее всего было то, что сам Джулиан продолжал играть, как ни в чем не бывало. Даже ни разу не сфальшивил, с возмущением подумала про себя Порция.
Она нарочито громко откашлялась, постаравшись заглушить звуки рояля.
Пальцы Джулиана замерли на клавишах. В комнате воцарилась тишина.
— О черт! Кажется, я все-таки выдал себя, да? — Проказливо улыбнувшись, словно мальчишка, которого застали за кражей яблок в саду, он смущенно потерся носом о рассыпавшиеся по плечам Порции волосы. — Если ты помнишь, я всегда играл по памяти, — нагнувшись к девушке, шепнул он. — Даже тогда, в замке. А сейчас… просто не смог устоять, понимаешь? Аромат твоих волос… то, как ты касаешься меня, когда наклоняешься, чтобы перевернуть ноты…
Порция решительно отодвинулась в сторону.
— Джулиан Кейн, у меня просто слов нет! — возмутилась она. — Нет, ты… ты самый настоящий распутник! — Девушка решительно вскинула подбородок, чтобы продемонстрировать ему свое негодование. И молча выругалась, почувствовав, как предательски дрожат ее губы.
Джулиан шутливо дернул ее за нос.
— Только когда речь идет о вас, мисс Порция Кэбот! — ухмыльнулся он.
Ей так отчаянно хотелось ему верить, что она даже не попыталась возмутиться, когда взгляд Джулиана скользнул к ее губам. Когда он, осторожно приподняв ей подбородок, склонился к ее губам. Когда он, опустив голову, на мгновение коснулся их губами… прикосновение было настолько мимолетным, что Порции показалось, будто ее губ коснулось крылышко бабочки.
— Дядя Джулс! Дядя Джулс!
Порция с Джулианом испуганно шарахнулись в разные стороны. Обернувшись как по команде, они увидели стоявшую на пороге Элоизу. Босоногая, в перепачканной джемом и патокой ночной рубашонке, девочка была похожа на чумазого заспанного ангелочка. Порция, хоть и понимала, что должна быть благодарна племяннице за столь своевременное вторжение, вполголоса выругалась. Как она могла оставить открытой дверь? Сейчас она с радостью дала бы себе пинка — подобное легкомыслие было непростительно.
Прежде чем кто-то из них пришел в себя настолько, чтобы что-то сказать, девочка с топотом бросилась к ним, с проворством дикого зверька вскарабкалась на колени застывшей от неожиданности Порции и повисла у Джулиана на шее.
В первую минуту Джулиан опешил до такой степени, что мог только растерянно хлопать глазами, молча разглядывая странное существо, подпрыгивающее у него на коленях, точно резиновый мячик. Потом моргнул, и губы его сами собой расползлись в улыбке.