Порция вызывающе вскинула подбородок. На губах ее играла улыбка, полная такого соблазна, что Джулиан, будто ослепленный, прикрыл глаза.
Девушка, склонившись к нему, игриво пощекотала кончиком языка его сосок. Не веря собственным глазам, Джулиан ошарашено уставился на нее.
— Бог ты мой… держу пари, ты снова начиталась этих мерзких готических романов!
Порция с кротким видом захлопала глазами. Ну просто сама невинность, усмехнулся про себя Джулиан.
— Да, боюсь, ты прав… Понимаешь, как-то раз, когда я от скуки листала какую-то книжку в библиотеке Эйдриана, то совершенно случайно наткнулась на одну довольно непристойную гравюру. Она была заложена между ее страниц и выскользнула, когда я взяла книгу в руки. Держу пари, он бы жутко разозлился, если бы узнал, что она попалась мне на глаза. Но ведь ты сам всегда упрекал меня за мое неуемное любопытство, разве нет? Помнишь, как ты дразнил меня зато, что я всюду сую свой нос?
Не дожидаясь, пока ошеломленный Джулиан вновь обретет дар речи, Порция нагнулась. Ее жаркое дыхание обожгло его плоский живот, и по телу Джулиана пробежала дрожь. Он с трудом проглотил вставший в горле ком, дыхание стало хриплым и неровным.
— Кажется, я начинаю думать, что это становится одной из твоих милых привычек.
Почувствовав мягкое прикосновение ее губ, Джулиан судорожно вытянулся на постели. Хриплый стон вырвался из его груди. Сильное тело обмякло — теперь он был полностью в ее власти. Порция торжествовала. Она была твердо намерена доказать, что ее аппетиты не уступают его собственным.
Усталая Порция, не в силах пошевелиться, лежала в объятиях Джулиана. Она чувствовала себя довольной и насытившейся. Сон понемногу принял ее в свои объятия. Девушка уже стала потихоньку засыпать, когда вдруг что-то твердое принялось настойчиво тыкаться ей пониже спины.
Не открывая глаз, она чуть слышно застонала, тело ее машинально прижалось к нему.
— Мне казалось, что ты собирался соблазнить меня раза три за ночь, не больше. А на самом деле сколько раз это было? Я уж и со счета сбилась… семь? Или девятнадцать?
Горячее дыхание Джулиана обожгло ей ухо.
— Шесть с половиной, если уж быть точным. Впрочем, я не считал. Кажется, я забыл предупредить тебя о том, что есть одно несомненное преимущество в том, чтобы стать вампиром, так сказать, в расцвете лет.
— Ммм? Что-то не понимаю… о каком преимуществе речь?
Обхватив руками ее груди, Джулиан осторожно принялся покручивать соски, пока они не превратились в тугие бутоны.
— О неутомимости.
В первый раз за много-много лет Джулиан позволил себе увидеть сон.
Он стоит в церкви, зная, что Господь уже больше не отвергает его. Сквозь разноцветные витражные стекла струится яркий солнечный свет, согревая его лицо и заставляя темные кудри Порции сверкать и переливаться подобно драгоценному шелку. Она улыбается ему, в ее голубых глазах сияют нежность и любовь. На ее шее завязан белоснежный газовый шарф, в волосах — венок из еще не распустившихся розовых бутонов, и выглядит она точь-в-точь как ангел. Впрочем, она и есть ангел.
Взгляд его спускается вниз, с любовью и нежностью обегает ее слегка округлившийся живот. Внезапно он понимает, что она ждет ребенка — ребенка, которого подарил ей он, — и сердце его наполняется радостью.
Слегка повернув голову, он видит стоящего неподалеку Эйдриана, который не сводит с него глаз, и читает в его глазах гордость за младшего брата. Рядом с мужем Каролина с маленькой Элоизой на руках.
Джулиан украдкой шутливо подмигивает ей. Заметив это, непоседа протягивает к нему пухлые ручонки.
— Дядя Джулс! Дядя Джулс! — требовательно кричит она, подпрыгивая на руках у матери.
Смех Порции, звонкий и чистый, словно перезвон серебряных колокольчиков, песней звучит в его душе. Он обнимает свою невесту, упиваясь ее красотой. А потом нежным поцелуем прижимается к ее губам и впервые открыто называет ее своей женой.
Открыв глаза, Порция в первую минуту решила, что еще спит и снова видит сон. Собственно говоря, это и неудивительно — сколько раз она вот так просыпалась на рассвете, представляя себе, как нежится в объятиях Джулиана.
Он лежал возле нее, вытянувшись на пуховой перине, жестом собственника закинув на нее длинную ногу. Глаза его были закрыты, судя по всему, он мирно спал. Порция затаила дыхание — тусклый дневной свет, пробившись сквозь щелку в портьерах, давал ей полную возможность всласть полюбоваться этим совершенным образчиком мужской красоты. В длинном поджаром теле Джулиана чувствовалась скрытая сила. Порция невольно подумала, как сильно оно отличается от ее собственного — шероховатое в тех местах, где ее тело было гладким, и твердое в тех, где она была мягкой. Перекатившись на бок, она приподнялась на локте и принялась с удовольствием разглядывать его. Если это сон, решила Порция, то нужно попробовать растянуть удовольствие.