Как многое в политике фэйри, это была своеобразная игра.
— Моя королева ясно сказала: тебя не впускать.
Громкий удар и шипение горящего дерева были пугающим, но неизбежным ответом Кинана. Дверь сгорела дотла. Эван обжегся, хотя и не опасно.
«Все могло быть куда хуже», — подумала Дония.
Кинан несколько раз давал Эвану шанс отступить. А мог бы сразу начать с применения силы. Мог даже убить стражника. Однако Кинан не стал этого делать. Его сдержанность тоже была своеобразным подарком Доний.
Кинан переступил через распростертое тело Эвана и взглянул на Донию.
— Я пришел говорить с королевой Зимы.
Рин, одна из кицунэ[9], метнулась к Эвану. Фэйри-лиса сердито глядела на Кинана сквозь гриву синих волос, однако стоило Эвану схватить ее за руку, как вся враждебность исчезла. Еще несколько кицунэ и фэйри-волков следили за происходящим. Они стояли и сидели: кто на скамье, а кто на корточках. Позы у всех были выжидающие. Они могли бы выступить против короля Лета, но Доний не хотелось, чтобы они тоже пострадали за свою храбрость. Она верила Эвану и соглашалась с ним. Он должен был не пропускать Кинана. Тем не менее Дония знала, что Кинан не станет унижаться и просить, чтобы о нем доложили.
— Что-то не припомню, чтобы я назначала тебе встречу.
Произнеся эти слова, Дония повернулась и пошла в сад. Она знала: Кинан обязательно пойдет вслед за нею. Ей не хотелось выяснять отношения на глазах у придворных или заставлять их страдать от вспышек темперамента Кинана.
Кинан дождался, пока они отойдут подальше. Там он схватил Донию за руку и повернул к себе.
— Зачем? — только и спросил он.
— Она меня достала, — ответила Дония, вырывая свою руку.
— Она тебя достала? — повторил Кинан.
Замешательство и гнев Кинана Дония видела много раз. Очень много раз. Похоже, упрямство Эвана лишь испортило их разговор.
— Она тебя достала, и ты посмела напасть на мою королеву, что равнозначно нападению на мой двор?
— На самом деле это ты меня достал. Она просто добавила досады.
Дония говорила ровным, бесстрастным тоном. Таким же бесстрастным было и ее лицо. Все опасные чувства таились глубоко внутри, в ледяном колодце.
— Ты хочешь, чтобы между нашими дворами началась война?
— В общем-то, нет.
Дония сделала еще шаг. Она разглядывала снег под ногами, словно разговор почти ее не занимал. На мгновение ей подумалось, что эта уловка сработает. Редко, но такие уловки срабатывали.
— Я всего лишь хочу, чтобы ты держался от меня подальше.
Кинан подошел почти вплотную, и решимость Доний начала таять.
— Дон, что случилось?
— Я сделала выбор.
— Решила показать силу своего двора? Побольнее меня задеть?
Из-под ее пальцев тянулись длинные острые льдинки. Кинан лишь взглянул на них, и они растаяли.
Он взял Донию за руку.
— Ты ранила Эш. По-твоему, как я должен к этому отнестись?
— А что ты намерен делать?
Она крепко сжала его руку.
— Простить тебя. Ударить тебя. Попросить больше так не делать. — Кинан печально улыбнулся. — Мой двор… моя королева… это почти все, что у меня есть.
— Скажи мне, что ты ее не любишь.
— Я не люблю Айслинн. Я…
— Скажи, что ты не будешь делать попыток затащить ее к себе в постель.
— Этого я сказать не могу. Сама знаешь.
Другой рукой Кинан провел по дереву за спиной Доний. Лед стаял, а на ветвях набухли почки.
— Когда-нибудь, когда Сета не станет…
— В таком случае, держись от меня подальше. — Дония едва видела Кинана сквозь густые хлопья падающего снега. — Я не жалею, что ранила ее. Если твой двор и впредь будет игнорировать мое правление, Эш станет первой из моих многочисленных жертв. Большинство твоих подданных слабы и не оправятся после моих ран.
— Я попытаюсь ее убедить… в свое время. Но не сегодня и не завтра.
Кинан приблизился к Доний, не обращая внимания на снег. Снежинки таяли, а солнечный свет, брызжущий из-под его кожи, слепил ей глаза. Снег и лед под ее ногами растаяли, и земля от избытка внезапной влаги стала болотистой. Вскоре земля замерзнет опять, но сейчас король Лета был сильнее. Гнев давал ему преимущество над нею.