Увидев ее удивленный взгляд, Кинан улыбнулся.
— Я тебя внимательно слушал, Дон. Я извинюсь перед Эваном. Обещаю соблюдать твои правила. А ты обещаешь больше не причинять вред моим придворным?
— Пока обещаю, — улыбнулась Дония.
— Я это запомню, — прошептал он, приближаясь к ее губам. — Запомню твое «пока».
— Что бы ни происходило между тобой и мной, я еще раз тебе напоминаю: я — не твоя подданная. Ты не имеешь права пытаться влиять на мой двор.
Дония старалась, чтобы он все понял. Его отношения с королевой — только часть проблемы. Он должен помнить о суверенитете ее двора.
— Я любил тебя, когда ты была смертной. Я любил тебя, когда ты была зимней девой и рассказывала про меня ужасные истории. — Говоря это, он целовал ей шею и плечи. — Я здесь не потому, что ты королева Зимы. Я пришел вопреки этому. Я сделаю все, что в моих силах. А если я допущу промах…
— Я не буду щадить тебя из-за моей любви к тебе.
Дония говорила искренне и радовалась тому, что фэйри не способны лгать. Ей даже не хотелось вспоминать, сколько времени прошло с тех пор, когда они в последний раз вот так открыто и доверительно говорили друг с другом.
— Но я постараюсь сдерживаться и не мстить тебе, когда Сет умрет и ты…
Его поцелуй не дал ей договорить.
— Зачем говорить о конце наших отношений? Они только начинаются. Я весь твой, без каких-либо оговорок. Я не стану вмешиваться в дела твоего двора. Теперь ты поцелуешь меня?
— Теперь поцелую, — улыбнулась Дония.
Их поцелуй не был похож на все прежние. Они не пытались поглотить друг друга. Это был поцелуй-утешение, поцелуй-печаль. Он был медленным, осторожным и… все равно окончился слишком быстро.
Кинан прислонился к дереву и с любовью смотрел на нее. Дония всегда мечтала видеть его лицо таким.
— Через несколько месяцев наши встречи станут куда продолжительнее. А сейчас… — Кинан отошел на несколько шагов. — Я достиг предела самообладания… и не боюсь в этом признаться. Мы можем быть вместе, не причиняя друг другу страданий.
Дония закружила над ними маленький снегопад.
— В день солнцестояния нам не нужно будет держаться поодаль, — сказала она.
— До солнцестояния еще далековато. Кинан наклонился, поцелуем растопил снежинки на ее губах и ушел.
«Глупец, — думала Дония, улыбаясь себе. — Но мой глупец. Пока мой».
Когда-нибудь он окажется в руках Айслинн. Дония это знала почти наверняка. Когда Сета не станет, ей придется отпустить Кинана. Может, она даже уедет из Хантсдейла на несколько десятков лет. А пока у нее есть все основания надеяться.
Ей вспомнились видения войны, что показывала Бананак. Почему это должно быть правдой? Ее отношения с Кинаном могут развиваться без всяких видений. Бананак и Сорша утверждали, что способны видеть будущее. Способны, но только одну из версий будущего. И не факт, что именно она осуществится.
«Мы только что изменили ход событий».
ГЛАВА 17
Айслинн проснулась около полудня. Она по-прежнему находилась в спальне Кинана. Одна. Ее одежда лежала на оттоманке, которую кто-то принес и поставил возле кровати. На столике она увидела поднос с завтраком. Прежде чем взяться за еду и одеться, Айслинн дважды позвонила Сету. Но он не отзывался.
Тогда она позвонила Кинану.
— Как ты? — спросил король Лета.
Голос его звучал спокойно и дружелюбно, будто ничего не произошло.
— Мне лучше, — облегченно вздохнула Айслинн. — Уже лучше.
— Там… еда. — Голос Кинана вновь стал неуверенным. — На столике. Я велел, чтобы каждые полчаса ее меняли. Тебе нужно горячее.
— Я и сама могу подогреть. Солнечным светом. Забыл?
Айслинн радовалась, что они могут нормально разговаривать, не ощущая напряженности.
— Ты сейчас где? — спросила она.
— В саду, за городом. Здесь очень красиво. Сад возродился.
— Ты там из-за сада?
— Просто хотел подарить саду немного внимания. Проведать его.
Его голос был на редкость теплым. Кинан редко находился в столь умиротворенном состоянии.
Айслинн не могла в полной мере разделить его радость по поводу возродившейся природы, цветущих кустов и зеленых деревьев. Она знала суровые зимы, но ее опыт длился менее двадцати лет. Кинан сотнями лет мучился от бессилия дать природе тепло и свет. Конечно, наступающее лето должно было вызывать в нем ликование.
— Теперь я знаю, куда ты ходишь, когда я отправляюсь в школу. Угадала?
— Отчасти, — уклончиво ответил Кинан. — Иногда я здесь бываю.
Айслинн сняла крышку с тарелки. Еда была достаточно теплой, но ей хотелось погорячее. Она наполнила пальцы солнечным светом и нагрела содержимое тарелки до желаемой температуры.