После занятий Айслинн не мчалась к Кинану, как еще недавно мчалась к Сету. Но она все равно шла в лофт и торопливо поднималась по лестнице. Там, рядом с ее королем, в пределах Летнего двора, она чувствовала себя защищенной. В мире смертных ее все чаще охватывало состояние беззащитности.
Айслинн продолжала ходить в школу. Иногда она ночевала в квартире бабушки, но спустя восемнадцать дней после исчезновения Сета оставила попытки вернуться в прежнюю жизнь. Айслинн не встречалась с друзьями и не звонила им. Никуда не ходила одна. Безопаснее всего ей было с Кинаном. Вдвоем они были сильнее, и лофт стал ее убежищем.
В первые же дни после исчезновения Сета Кинан научился не задавать неуместных вопросов вроде: «Как ты? Как себя чувствуешь?» — и самого скверного: «Сет еще не позвонил?» Вместо этого он придумывал для нее всевозможные дела. Уроки в школе, выполнение домашних заданий, дела двора и занятия по магии (Кинан сказал, что ей пора этому учиться) так изматывали Айслинн, что на несколько часов она проваливалась в сон.
Иногда Кинан как бы мимоходом сообщал, что в поисках Сета «пока нет ничего нового». И тут же добавлял:
— Мы его обязательно найдем.
Медленное продвижение Кинан объяснял соблюдением мер предосторожности.
— Официальное заявление о его исчезновении может лишь усложнить ситуацию и сделать ее более опасной для Сета, — говорил Кинан. — Сейчас он уязвимее, чем прежде, когда был с нами.
Естественно, Айслинн хотелось быстрых и результативных поисков. Но подвергать Сета дополнительной опасности — этого она ни в коем случае не желала. Ее даже не волновало, покинул ли Сет ее добровольно или по принуждению. Она по-прежнему его любила.
Айслинн и Кинан располагали немногочисленными фактами. В ночь своего исчезновения Сет отправился в «Воронье гнездо» и несколько часов провел там в обществе Дамали — местной певицы, с которой он прежде вроде бы встречался. (Кинану Дамали запомнилась не столько голосом, сколько множеством африканских косичек.) Стражники не видели, как он уходил: им пришлось вступить в стычку с несколькими ли-эргами, похитившими совсем юную летнюю деву. Когда они вернулись в «Воронье гнездо», Сета там уже не было. Но потом Скелли ходил к нему и говорил с ним через дверь.
— Сет был дома и в нормальном состоянии, — твердил стражник. — Когда ушел — не знаю. Прежде он такого не делал.
Исчезновение Сета по-прежнему оставалось непонятным для Айслинн. Собрался на скорую руку, однако взял с собой Бумера. Говорил взволнованно, но страха в голосе не было. И главный вопрос: он ушел добровольно? Айслинн хотелось бы думать, что нет, но доказательств у нее не было.
Сет не заводил интрижек на стороне. Даже до встречи с Айслинн он не слыл ловеласом. В последнее время ее отношения с Кинаном волновали его все сильнее. Айслинн ругала себя за разрядившийся мобильник. Может, Сет хотел ей позвонить, но не смог. А если не хотел и предпочел попрощаться столь странным образом — через голосовую почту?
Может, он отправился навестить родителей или родственников? Едва такая мысль мелькнула в голове Айслинн, она сразу же отправила своих фэйри проверить вокзал и автобусную станцию и навести справки о покупке билетов. Фэйри добросовестно выполнили ее поручение, но ответы были неутешительными: ни в том, ни в другом месте Сет не появлялся.
Общение с Кинаном хотя бы частично освобождало ее от груза тяжких мыслей. Но сегодня, когда она вошла в лофт, Кинан встретил ее фразой, которую она не ожидала и, честно говоря, не хотела услышать:
— С тобой хочет поговорить Ниалл.
— Ниалл? — со страхом и надеждой повторила Айслинн.
Она пыталась встретиться с Ниаллом на другой день после исчезновения Сета, но Темный король не захотел с ней говорить.
Обычно все чувства Кинана были написаны у него на лице, но сейчас его лицо хранило напряженное бесстрастие.
— Когда поговоришь с ним, можем заняться бумагами Тэвиша, а потом пообедать.
У Айслинн сдавило грудь.
— Так Ниалл здесь?
Ярость Кинана все-таки прорвалась наружу, но он тут же совладал с собой. Лицо приняло прежнее выражение.
— В нашем кабинете. Сказал, что хочет поговорить с тобой наедине.
Айслинн не поправила его, как делала всегда. Теперь его кабинет стал и ее кабинетом. Это был ее дом. Как же иначе?
«Я бессмертна, если только меня не убьют».