— Я такой же человек, как и ты, — улыбнулся привратник. — Меня зовут Финн. Финн Дотт. С двумя «н» и двумя «т». Я унаследовал от отца каплю эльфийской крови. Отсюда и синие глаза, и возможность учиться на Авалоне. Ты не знала? Те, у кого есть хоть капля эльфийской крови, всегда с синими, голубыми или серо-голубыми глазами. Может статься, у тебя в роду тоже когда-то были эльфы. У тебя ведь голубые глаза. Со светлыми искорками, если я правильно разглядел…
Финн наклонился к моему лицу, но его действительно интересовал только цвет моих глаз, как энтомолога интересуют только узоры на крыльях экзотической бабочки. Как же хорошо после этих надменных эльфов встретить наконец человека, да еще такого милого, дружелюбного!
— Мне никто ничего такого не рассказывал, Финн.
— Мне кажется, твое место именно здесь, — признался Финн, — здесь ты найдешь ответы на все твои вопросы.
Я проследовала за ним через колоннаду вверх по лестнице. Мы поднялись на площадку, откуда открывался вид на остров. А, вот и яблоневые сады! Цветут! Целое море бело-розового цвета! Прав был Ли: Авалон прекрасен.
— Задавай свои вопросы, Фелисити Морган, — через плечо бросил Финн.
Я готова была спросить, где Ли, но разве Финн ответит на такой вопрос!
— В каком ты классе, Финн? — спросила я вместо этого.
— В восьмом, — отвечал Финн.
— А почему ты выглядишь как буддийский монах?
— Я мог бы и не брить голову, — засмеялся Финн, — это дело добровольное. Просто здесь так много всего нужно изучить, стольким предметам уделить внимание, что приходится тратить как можно меньше времени на себя и личную гигиену. За бритой головой легче ухаживать. К тому же мы тут обходимся без горячей воды. А холодной водой голову особенно не помоешь. Здесь многие бреются наголо, даже женщины, по крайней мере те, кто не совсем эльфы или только наполовину эльфы.
— А я думала, вы носите на теле магические татуировки.
— Да что ты! — Финн улыбнулся. — Авалон — это же не школа вампиров. Здешнее обучение развивает твой разум, возвращает тебя к твоим истокам, к изначальному природному знанию, учит познавать природу и использовать ее мудрость и магию.
Наша мечтательная Руби увлекается какой-то подобной эзотерикой. Но в ее исполнении это звучит как полный бред. Ладно, Авалон на бред не похож… Главное — вовремя опустить глаза, потому что Финн с двумя «н», конечно, уже умеет читать чужие мысли, особенно по глазам.
— Ты не представляешь, как мы тебя ждали, — вдруг произнес Финн.
— Вы меня ждали?
— Ну да. Мы знали, что Предсказанная пророчеством однажды найдет сюда дорогу и станет одной из нас, учеников Авалона. Это честь для нас. Твое имя начертано в Книге пророчеств уже много веков.
— А меня уверяют, что Книга стерла мое имя.
— Это не значит, что тебя тут же забыли. Здесь тебя по-прежнему ждут как Предсказанную. Разве ты не рада?
— Что-то не очень, — честно призналась я.
— Извини, не буду больше об этом. Пойдем, тебе надо поесть и отдохнуть.
Через несколько минут он привел меня в просторное помещение, напоминавшее аудитории нашего Хортон-колледжа, и оставил одну. Здесь находились кровать, которая имела такой вид, будто на ней спал еще Макбет, стол, стул и комод. Мебель выглядела старинной, чтобы не сказать древней, шотландской работы. Ей лет тыщу, ей-богу! Шкафа не было. Зато был балкон, да какой! На балкон вели старинные створчатые деревянные двери с тяжелыми петлями. А какой с него открывался вид! Яблоневые сады, вся долина в бело-розовом дыму, до самого моря. Эх, сейчас бы сюда Ли! Он так любит Авалон. И я теперь хотя бы знаю почему.
Правду сказал Финн: горячей воды не было. Только холодная, и та в старинном кувшине. Неужели на Авалоне нет горячих источников? Я умылась, как могла, воды оказалось мало. И порылась в комоде в поисках чистой одежды. Два каких-то балахона, вероятно, школьная форма. Никакого белья. Кошмар! Нужно срочно найти хоть какой-нибудь водоем, вызвать Милдред и попросить ее о помощи. Сможет ли она принести еще шампунь, бальзам и гель для душа? Да и немного косметики не помешало бы…
В дверь постучали. На пороге стоял… наверное, бог. Жгучий брюнет с пронзительно синими глазами. С идеально прекрасным лицом, какого я не видала ни у Леандера, ни у Ричарда.
— Привет, — изрекло божество густым, бархатным голосом, от чего у меня по спине побежали мурашки, — я Лайм. Пойдем ужинать.
Ужинать? Вот в таком вот виде, как будто я пережила стихийное бедствие? На мне теперь был один только школьный балахон, белье было худо-бедно постирано и сохло на спинке стула. Я запахнула балахон, закрыла за собой дверь и пошла с Лаймом.