— Ты куда?
— Это засекреченная информация, — повторил я и вывернулся из его руки.
— Козел, — услышал я его шепот.
Как же все-таки приятно позлить Мура. Особенно приятно, потому что, несмотря на напускную браваду, я был до смерти напуган, и мне страшно хотелось отвлечься. Проблема не столько в том, что в обозримом будущем Раштон прилипнет ко мне как приклеенный, сколько в том, что это «обозримое будущее» будет чертовски коротким. Ведь идут Безликие. И я не верил, что им нужен мир. Никто в это не верил. Они хотят того, чего всегда хотели: стереть нас с лица вселенной.
Именно поэтому женщин перестали брать на станции. Какой лучший способ уничтожить врага? Разорвать цикл воспроизведения. Враг не может размножаться без женщин. Ну, люди не могут. Кто знает, как дела обстоят где-нибудь еще? Теперь Землю окружала паутина станций, движущихся по ночному небу, защищая наш самый ценный ресурс — наших женщин.
Моя девушка Кайли называла меня дураком. Ну, она была моей девушкой, еще до того как я попал сюда.
— Почему у девушек нет права работать на станциях? Дайте мне пистолет, и я научусь им пользоваться! — заявляла она. Но она родилась в той же дыре, что и я. Может, девушки из более приличных районов не такие боевые? Черт, наверное, почти всем девушкам с Копы война с Безликими казалась куда лучшей перспективой. По крайней мере лучше работы на заводах.
— Дело не в том, что они убьют тебя, — возражал я ей, притворяясь знатоком. — Дело в том, что они сделают это со смаком. Все это знают.
А на спину последней надежде мишени не вешают.
Когда я слышал о ней последний раз, Кайли выходила замуж за Марка Диметто — его родители заведовали универмагом. Помню, мне еще стало интересно, расскажет ли Кайли ему, что была одной из тех, кто тогда вломился в их магазин — Марк долго гнался за нами, но так и не поймал. Я все еще помнил, как от бега горели легкие. Я думал, мое сердце вырвется из груди. А стащить нам удалось всего одну паршивую бутылку водки. Это был прощальный подарок мне от Кайли. Это и дрочка под железнодорожным мостом.
Я выскользнул из казармы в коридор и почувствовал это. Словно шагнул в туман.
Меня накрыла волна усталости. Я так устал, хотя… вовсе не уставал. Это он устал, понял я; я просто ощутил эхо. Дорога от медотсека вымотала его, и наше короткое расставание тоже не прошло даром. Его сердце больше не билось в такт с моим. Оно колотилось быстрее. И у этого тоже было эхо, эхо, которое я чувствовал, даже не прикасаясь к нему.
Странно. И, пожалуй, жутко, но сейчас не время об этом задумываться. Сейчас я нужен ему.
Он стоял, прислонившись к стене и уставившись в пол. Волосы упали на лицо, скрывая черты.
— Эй! — Я потянулся к нему.
Раштон даже не посмотрел на меня. Он просто поднял ладонь туда, где, он знал, окажется моя рука, и мы дотронулись друг до друга. Я расставил пальцы, и он сплел свои с моими.
На лицах эскорта промелькнуло выражение брезгливости. Мне не нужна была телепатия, чтобы прочесть их мысли: «Пидоры». Дерьмо, если бы.
— Если бы? — пробормотал Раштон. Он поднял глаза и вскинул брови. Его губы сложились в слабую насмешливую улыбку.
Я поморщился:
— Я имел в виду, что это было бы менее странно.
По пальцам пробежал ток.
Его улыбка стала шире.
— Угу.
Док нахмурил брови и пристально посмотрел на нас.
— Все в порядке?
Я кивнул:
— Все отлично.
Иисусе, на кого мы, наверное, были похожи, идя по коридору, держась за руки. Док предложил понести мой рюкзак, но я отказался. Тогда бы я точно почувствовал себя девчонкой. Парней в коридорах в этот час почти не было, но и те немногие вовсю на нас пялились. Оттого ли, что Раштон был знаменитостью, или оттого, что мы держались за руки?
Мы забились в лифт в конце коридора. Когда двери разъехались, мы оказались на третьем уровне Внутреннего Пояса: в офицерском отсеке. Здесь было тихо. Коридоры казались уже, и, как я догадался еще до того, как двери в нашу комнату открылись, шириной коридоров пожертвовали, чтобы сделать больше спальни.
Мать честная. Я три года провел в тесной казарме, где со мной жили еще сорок с лишним парней. И это был лишь один зал в целом коридоре таких же. Здесь же обнаружилась широкая, просторная комната с окном. Мы находились так высоко на внутреннем поясе, что в окно был виден изгиб внешнего, уходящий далеко в черноту. У меня закружилась голова.
Раштон стиснул мои пальцы.
— Все в порядке, Гаррет.
Окно оказалось не единственной роскошью, которую я видел впервые за очень долгое время. Здесь было еще кое-что — индивидуальная ванная комната. Ну, не совсем индивидуальная, но я никогда еще не делил ванную меньше, чем с двумя другими людьми — папой и Люси, — так что для меня это был просто пятизвездочный отель. Лучше всего, что мне доводилось видеть с прибытия на Защитник-3, где я вынужден был мыться все с теми же четырьмя десятками парней, с которыми спал в одной казарме. Тут не пришлось бы прятать все вещи в шкафчик. Тут не нужно было беспокоиться, что какой-нибудь урод стащит мою бритву, если я оставлю ее на раковине.