— Вы представляете угрозу для этой станции и людей на ней? — рявкнул коммандер.
— Нет, сэр.
Вооруженная охрана у двери как бы намекала, что рисковать коммандер все равно не собирался.
— Почему Безликие забрали вас?
— Не знаю, сэр, — ответил Кэм, но сердце его забилось чаще: похоть, стыд, воспоминания о холодных прикосновениях. — Я думаю, военному регенту Кай-Рену нужен был переводчик. И думаю, мысль об этом пришла ему в голову не спонтанно. Но я не знаю, почему из всех на том гов… на том транспортнике он выбрал именно меня.
Коммандер Леонски потер лоб.
— Вас пытали?
Кэм замешкался.
Я протянул руку, и наши ладони соприкоснулись. На этот раз дело было не в слабости, ну, или по крайней мере не в физической слабости.
Кэм коротко сжал мою руку.
— То, что со мной делали… не думаю, что под этим подразумевались пытки. Чтобы создать между нами биохимическую связь, чтобы я мог научиться понимать их, меня… эмм… — Он замолчал.
Я поднял глаза и увидел, как коммандер Леонски сощурился.
— Вас что? — спросил он.
Я ненавидел его за этот вопрос, но конечно, им нужно было знать. А Кэм не мог промолчать. Мне просто стало интересно, как же он собирается рассказать об этом. Кэм снова подумал о том, что тогда случилось, и я вдруг, как и он, понял. Это не было изнасилованием, по крайней мере с точки зрения Безликих. Это был способ облегчить общение. Главная задача — установить связь.
Безликие не говорили по-английски. У них не было нёба или языка, как у людей. Они не умели издавать привычные нам звуки. Кай-Рен не мог объяснить, что делает. Но Кэм понял сам, как только связь была налажена. И он простил Кай-Рена за это насилие, потому что после все стало хорошо. Невообразимо хорошо. Стоило им только начать общаться.
«Сильнее. Быстрее. Еще».
И он очень много узнал.
Я увидел два солнца в незнакомом небе. Увидел город, странный и ужасный, с башнями, тянущимися в лиловое небо. А еще мельком разглядел длинные белые волосы, бледную кожу и тонкий улыбающийся рот, когда Безликий коснулся моего лица: Кай-Рен. Мать честная. Лицо твари из моих кошмаров выглядело почти человеческим. Почти.
Я резко втянул воздух, и Кэм выпустил мою руку.
Коммандер Леонски уставился на нас, и впервые за все время до меня вдруг дошло, что, если Кэма решат выбросить в открытый космос через ближайшую шлюзовую камеру, я отправлюсь вместе с ним. Потому что если они не доверяли ему, то и мне доверять не станут.
— Отвечайте, лейтенант, — прорычал Леонски.
Несправедливо заставлять Кэма говорить это в присутствии охраны. Несправедливо вообще заставлять его говорить об этом.
Кэм скрестил руки на груди и слегка сгорбился.
— Кай-Рен взял меня силой. — Он откашлялся. — Как я уже сказал, это было сделано для того, чтобы установить связь между нами.
Коммандер Леонски нахмурился:
— Вы защищаете тварь, которая вас изнасиловала?
«Не говорите это слово». У него был привкус желчи. Оно было как удар кулаком в живот.
«Все в порядке, Брэйди».
Вот только что тут в порядке? Да это и близко не похоже на «в порядке»!
«Остынь, солдат».
«Да как хочешь». Он что, вдруг вспомнил о своем звании? После того, чем мы занимались?
Я вздохнул.
— Они пришельцы, — пояснил Кэм. — Они не такие, как мы. Он не собирался делать мне больно.
Леонски выгнул бровь:
— Но вполне собирался убить всех остальных на вашем говнолете.
— Да, сэр, — кивнул Кэм и отвел глаза.
«Они бесполезны. Они не нужны». Слабое свистящее шипение подсказывало, что Кэм вспоминает слова Кай-Рена, и вспоминать их ему по-прежнему больно. «В чем дело, Кам-рен?»
Кай-Рен на самом деле не понимал. И это пугало сильнее всего. Безликие убили тех людей, как мы шлепаем мух. Без хлопот, без заморочек, как говорится. И правда холоднокровные.
И мы должны были поверить, что они хотят мира? Черт, даже я не мог поверить в это, а ведь я торчал в голове у Кэма. Мне просто хотелось вернуться домой, увидеть красную землю и никогда даже не поднимать голову к ночному небу. Я совсем не хотел видеть место, откуда пришли мои кошмары.
Я закрыл глаза. Я просто хотел домой.
— Кто такой военный регент? — спросил коммандер Леонски. Он отвернулся и уставился на черноту за окном, убрав руки за неестественно прямую спину. Брански всегда шутил, что во время профподготовки офицеров первым делом им в задницу запихивают кол. А вторым — хирургически удаляют индивидуальность.