— Трахни меня, ЭлТи, пожалуйста. — Я просунул между нами руку, скользнул ею по его брюкам. Мои пальцы нащупали его член — он был уже твердым. И сочился смазкой. Значит, его сопротивление — аргумент спорный. Попался с поличным.
Я потерся о него.
— Нет! — Кэм перехватил мои запястья, внезапно вскинул бедра, и я вдруг оказался лежащим на спине, а он — сверху. Что меня вполне устраивало. Его волосы свесились по бокам от покрасневшего лица. — Нет, Брэйди, понятно?
Я выгнулся.
— Будешь со мной бороться, ЭлТи? Потому что сейчас я не против грубости. Ну же, трахни меня!
Он беспомощно нахмурился.
— Нет, Брэйди. Я не хочу, чтобы твой первый раз был таким.
— Ты ведь знаешь, что это не первый, — поморщился я. Обязательно надо было напоминать мне о Уэйде, да?
— Этого урода я не считаю, — возразил Кэм. Когда я попытался подвинуться, он еще сильнее сдавил мои запястья. — И тебе не стоит.
— Козел, — пробурчал я. — Так трудно хоть на секунду забыть, в какую херню превратилась моя жизнь, и просто меня трахнуть?
Он покачал головой и медленно наклонил голову. Его поцелуй был почти целомудренным.
— Нет, Брэйди. Для этого ты слишком сильно мне нравишься.
Я растерял весь запал. Как и всегда с Кэмом, интересно почему. Если бы меня так зажал кто-нибудь другой, я бы кричал от ярости. Как несколько минут назад. Я бы лягался, и кусался, и вырывался, пока меня не отпустили бы, или пока не избили бы до смерти. Но не с Кэмом. Только не с ним. Я спокойно лежал — он не отпускал мои запястья, пока моя эрекция не сошла на нет — и чувствовал себя полным кретином. Глупым, несчастным ребенком, который выставил себя идиотом.
Может, он думал, что я должен плакать. Может, он не понимал, что за парень плачет, когда капитан Луткас впивается пальцами в болевые точки, но не делает этого, узнав о смерти отца. Но я никогда не был таким уж сложным человеком. Физическая боль вызывала физическую реакцию. Все остальное — не ваше гребаное дело.
— Можешь отпустить меня, — сказал я, не в силах встретиться с ним взглядом.
— Может, я не хочу.
— Как хочешь. — Я не стал вырываться.
Интересно, он время засекал? Неловкие секунды растягивались в мучительные минуты. И все это время Кэм заглядывал мне в лицо, а я пялился ему в шею. Я не собирался смотреть ему в глаза. Не то чтобы ему это было так уж нужно. Он знал, что я сгораю от унижения.
Ты вешаешься на парня, а он тебе отказывает. Но не пускает. Какого хрена происходит?
Я закрыл глаза. У нас почти не оставалось времени, и вот так он собирался его провести? Отлично. Как хочет. Какая на хрен разница? Нам всем все равно конец: мне, Кэму, папе и Люси. Всей человеческой расе, хотя не то чтобы мне было дело до большинства из них.
Я мог бы избавить себя от многих страданий, просто вскрыв себе вены после Уэйда. Жаль, я этого не сделал.
— Это ведь неправда.
Я открыл глаза:
— Нет, я бы не стал убивать себя. Но я завидую ублюдкам, которые это делают.
Кэм чуть разжал пальцы.
— Брэйди, ты ведь последние три года держался на одной злости, да?
Что-то в его словах чуть не заставило меня улыбнуться.
— На самом деле гораздо дольше. Гораздо-гораздо дольше.
— И как тебя на столько хватает? — Его голос звучал очень мягко.
— Во вселенной достаточно уродов, ЭлТи.
— Боже, Брэйди, — прошептал он. Сполз с меня, улегшись рядом и притянув меня к себе — у меня не было сил сопротивляться. — Все не обязательно должно быть так. Цепляться за ненависть сложнее, чем ты думаешь. И ты ведь не становишься от этого сильнее.
«Как скажешь».
— Я серьезно. И может, я и попивающий латте педик, но ничто из того, что отталкивает людей, не делает тебя сильнее.
Я вздохнул. От Кэма так приятно пахло. Просто потом и мылом, но это был только его неповторимый запах. Мне будет не хватать его, когда наступит конец.
— Мне все равно, что ты «попивающий латте педик».
— А мне все равно, что ты «безграмотный нищеброд», — сказал он, скользнув губами по моим губам, отчего по спине у меня пробежала дрожь. — Но я не шучу. Тебе нужно дать себе передышку. Нужно подпустить людей поближе.
Я нахмурился:
— Без обид, ЭлТи, но последний, кого я подпустил поближе, это ты, и все с минуты на минуту закончится.
— Да, — пробормотал он, щекотно поцеловав мои ресницы. — И будет больно, но в конце ты станешь вспоминать только хорошее.
— Как с Крисом, — сказал я, прижимаясь губами к его подбородку.
— Как с Крисом, — кивнул он.
— Я так не могу. — У меня внутри все сжалось.