— Чертовски верно, Гаррет. Но ты должен это заслужить.
Я вздрогнул, когда его рука прошлась по моей груди.
Долгое время он молчал, просто легко касался моего живота, но пальцы ни разу не опускались слишком низко. Ни разу туда, где мне так хотелось их почувствовать. Я стоял и трясся, пытаясь не двигать бедрами. Пытаясь побороть досаду. Мне нужно было больше, но главным оставался Кэм.
Теплое дыхание пощекотало ухо.
— Ты не виноват.
Я застыл. Какого хрена? Что случилось с тем мудаком-офицером, который играл со мной? Да, теперь совсем не весело. Мой член обмяк, я покрылся холодным потом. Мне хотелось отпихнуть Кэма, и не знаю, что меня останавливало.
— Восемь минут, — сказал он.
Или я мог бы закончить все сейчас.
Кэм обхватил меня руками и прижал к себе.
Черт. Я чувствовал себя идиотом. Он что, проделал все это, просто чтобы я не смог вырваться? И кто я, раз такое вызвало у меня эрекцию? Наверное, извращенец? Больной, озабоченный урод, которого возбуждают подобные игры, когда мой отец мертв, а сестра на очереди.
— Ты меня слушаешь, рядовой?
Его голос и прикосновения были словно маяк в темноте. Мне ничего не оставалось, кроме как слушать. Хотя мне и было противно. Живот крутило, к горлу подступала тошнота.
— Да, сэр, — просипел я.
— Тебе нужно дать себе передышку, — продолжил Кэм. В его тоне все еще слышались приказные нотки, вызывавшие во мне очень интересные реакции. — И это, мать твою, приказ, Гаррет.
В голове стало пусто. Я помотал ей, но не смог придумать ничего связного, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь озвучить.
— Ты не виноват, солдат. — Он прижался губами к моему обнаженному плечу.
Я почувствовал это, но словно оцепенел.
— Отвечай!
Мои губы зашевелились, но звук получился не сразу. И больше походило не на голос, а на скрип:
— Но кто-то же должен за все отвечать, сэр.
— Ты неправ. Ты просто безграмотный ребенок из Копы. Ты ни черта не знаешь.
Может быть. Я крепко зажмурился под футболкой — глаза защипало от слез. Дерьмо случается, но это не освобождает меня от ответственности. Я не мог такого допустить. Потому что иначе был бы ничем не лучше Линды. Она радостно всех бросила, так ведь?
— Так что ты будешь есть, — продолжал Кэм жестким голосом. — И говорить со мной, и ты не станешь закрываться от меня, потому что это не твоя вина. Понятно, рядовой?
Я дернул подбородком.
— Я не слышу. — Кэм усилил хватку.
Именно в этот момент я осознал, что он не собирается отпускать меня.
— Да, сэр, — прохрипел я, а потом разревелся. Это было как выпустить воздух из шарика. Сначала ноги, потом все остальное, не успел я ничего понять, как уже, всхлипывая, сидел на полу, пока Кэм возился с носком на моих запястьях.
Когда он сорвал с моей головы футболку, комната показалась мне ярче обычного, а от слез вокруг ламп появился сияющий ореол, как у звезд. Я тут же обнял Кэма за шею, будто это было самым естественным в мире, и заплакал как ребенок.
— Ты не слабый, Брэйди, — сказал он, и, кажется, я почти поверил. — Ты сильнее, чем думаешь.
— Неважно, — пробормотал я ему в шею. — Не имеет значения.
— Может и нет. — Он нежно погладил мою спину. — Но ты должен это знать.
Я подавился всхлипом.
— Я не хочу, чтобы Люси умерла!
Он баюкал меня:
— Знаю, Брэйди. Знаю.
«Неужели на севере действительно так плохо?»
«Городской мальчик».
— Да, — прошептал он. — Я и сам ничего не знаю.
Прошла вечность, или мне показалось, что прошла вечность, но я наконец смог отцепиться от Кэма. Прислонившись к кровати, я потер глаза и настороженно посмотрел на него, а он — на меня.
— Ты обманул меня, ЭлТи, — сказал я наконец. — Я думал, у нас уговор.
Губы Кэма дрогнули, он протянул руку и переплел свои пальцы с моими.
— Верно, Брэйди. У нас еще есть время.
Никакого времени у нас нет.
Я вздохнул:
— А ты был прав. Я не продержался двадцати минут.
Кэм поднес мою ладонь к губам и поцеловал костяшки.
— Да, но не переживай. Я был довольно жестким с тобой.
— Ага. Я почувствовал.
Зеленые глаза блеснули.
— Язва.
Я нахмурился:
— Почему тебе не все равно, ЭлТи?
Он вскинул брови:
— Может, я просто эгоист. Когда тебе плохо, плохо и мне. А может, даже хотя у тебя и не было выбора, кроме как впустить меня в чокнутый мир, который ты зовешь своей головой, мне вроде как там понравилось, и я хочу сделать это место лучше, раз уж в нем застрял.
Я неловко пожал плечами, и мы в один голос подумали: