— Ты не умрешь, Брэйди, — повторил Кэм. — Ты слишком злой, чтобы быть нигилистом.
Да. Я сделал глубокий вдох и ненадолго задержал дыхание. Да, наверное, он прав. Я закрыл глаза и вздохнул снова.
Буду дышать, пока могу.
А когда за нами пришла охрана, я просто поднялся и последовал за ними.
Бежать некуда, некуда, только туда, куда нас вели охранники: из офицерского отсека к ядру. В залитых красным светом коридорах все казалось странным, словно ненастоящим. Мое сердце бешено колотилось, как и сердце Кэма, по венам бежал адреналин. По нашим венам.
Мы добрались до ядра и вошли в лифт.
«Я боюсь, ЭлТи. Чувствуешь, как я боюсь?»
Нам очень хотелось коснуться друг друга, но сопровождающие угрюмо пялились на нас.
«Ты будешь в порядке, Брэйди. Все будет хорошо».
Внутренний голос Кэма звучал глухо.
Лифт понес нас наверх.
Двери разъехались, открывая огромный круглый зал, который мне доводилось видеть только на станционных картах: купол. Именно сюда на фотосессии прилетали политики и дипломаты. Все офицеры здесь носили парадные мундиры, а офицеров сегодня тут было полно: коммандер Леонски, капитан-лейтенант Чантлер, майор Дьюрек, капитан Луткас и Крис Варро. Док тоже был здесь.
Дома на всех рекламных брошюрах с изображением станций обязательно был купол. Окна от пола до потолка давали полный обзор окружающей нас черноты. Со всех сторон светили звезды. Но впервые у меня перехватывало дыхание и мне хотелось спрятаться вовсе не от страха, что космос высосет воздух из моих легких.
А из-за Безликого.
Он повернулся в мою сторону, и мое сердце запнулось.
Кай-Рен оказался высоким, таким же высоким, как в моих кошмарах. Он стоял, на голову возвышаясь над самыми высокими мужчинами в зале. Броня покрывала его с головы до пят — тонкая как латекс, но твердая как сталь. Сквозь маску виднелись смутные очертания лица — лоб, подбородок, тень носа — и больше ничего. Можно было подумать, что это кожа, но я видел сны Кэма. Видел под костюмом белоснежную бескровную плоть, похожую на фарфор.
Как он видит? Как дышит?
На Защитнике-3 стоял Безликий. Почему, черт возьми, мы все до сих пор дышим?
Это блестящее, бесформенное лицо было повернуто к нам, ко мне: из-за маски я не должен был понять, но, когда взгляд Кай-Рена задержался на мне, меня словно тряхнуло от чего-то. Страх. Ожидание. Не знаю, что, мать его, это было, но меня прошило искрой, как каждый раз, когда мы с Кэмом соприкасались.
Эта тварь смотрела прямо в мои мысли.
«Все в порядке», — сказал Кэм, но я слышал только вой, застрявший где-то у меня в горле, и отчаянно пытался его сдержать.
Безликий повернул скрытое маской лицо к Кэму и произнес свистящим, почти довольным голосом:
— Кам-рен, мой мальчик.
— Кай-Рен, — тихо отозвался тот.
— А где же теплое приветствие, Кам-рен? — спросил Безликий.
— Не знаю, что сказать, — ответил Кэм. От него исходили волны сожаления, превращавшиеся в страх, когда задевали меня. Кэм что-то скрывал.
«Кэм?»
Он не обратил на меня внимания.
Коммандер Леонски откашлялся:
— Прошу, лейтенант, не могли бы вы ограничиться переводом?
— Да, сэр, — кивнул Кэм. Его нервы гудели, словно перетянутые гитарные струны, сердце колотилось. — Кай-Рен просто поприветствовал меня.
«Чего? — Я моргнул. — Твою мать, чего?» Мать честная. Я понял, что сказал Безликий. Это было не на английском, но я понял. Кровь отлила от лица. В моей голове был не только Кэм. Кай-Рен тоже теперь был там.
Лицо в черной маске повернулось ко мне, и все внутри меня сжалось.
«Нет, нет, нет, нет, нет».
«Все в порядке, Брэйди», — подумал Кэм.
Я шагнул назад. Я пытался поверить Кэму, пытался прочитать его и не мог. Чем больше я прикладывал усилий, тем больше запутывался. Я не мог сосредоточиться. Как при головной боли, похмелье. Что-то мешало, словно накинутое на часть воспоминаний покрывало. Да, так и есть. Я знал, что это оно. Я мог ощупать эту пелену по краям, но не видел, что внутри. Ничего не получалось, но я знал. Именно там Кэм хранит то, что скрывает.
Мы обменялись с ним взглядами.
«Прости, Брэйди». — Его улыбка была такой мимолетной, что мне, наверное, просто привиделось.
Я сделал еще шаг назад и наткнулся на кого-то в мундире. Док.
— Что-то не так, — прошептал я ему.
Док протянул руку и обхватил пальцами мое запястье. Чтобы успокоить — себя или меня — или чтобы не дать мне устроить сцену, как в прошлый раз среди офицеров, не знаю. Мой пульс трепыхался под его крепкими пальцами.