Черт. Я оторвал руки от лица, ожидая снова увидеть над собой Кай-Рена. Ничего. Дверь оставалась закрытой. Я все так же лежал в темноте. Сердце колотилось.
— Я не расстроен, господин, — сказал Кэм.
Иисусе. Я их слышал. Не у себя в голове, не только в голове. Я слышал, как они разговаривают, хотя их и не было рядом. Я зажмурился и в ту же секунду еще и увидел их, так же, как Кай-Рен видел нас с Кэмом в душе.
Они стояли в большой круглой комнате. Мостик — подсказывал мне инстинкт. Инстинкт или та часть меня, которая проникла в их сознание. Здесь не наблюдалось панелей управления, кнопок или экранов. Вместо этого в глаза бросались альковы, полные странных светящихся огоньков — походило на биолюминесценцию. Технологии Безликих были живыми.
Кэм явно нервничал. Он стоял, сложив руки на обнаженной груди, в брюках от военной формы, которую ему, наверное, выдали на Защитнике, и босиком.
— Разве ты не хочешь тоже завести любимца, Кам-рен? — В свистящем голосе слышалось любопытство.
Кэм посмотрел на бесформенную черную маску.
— Нет, — отозвался он, но его ответ прозвучал натянуто.
Кай-Рен зашипел, но я не понял: его это позабавило или разозлило.
— Не лги.
Кэм на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Не так. Он напуган.
Меня затрясло.
— Ты тоже был напуган.
Кэм протянул руку и коснулся плеча Кай-Рена.
— Это другое, господин.
Я уже ненавидел это слово. Мне было противно слышать его от Кэма. Кэм умный и смелый. Кэм гоняется за звездным светом. Он не какой-то там домашний любимец, у которого есть хозяин.
Кэм скользнул пальцами на затылок Кай-Рена, и я понял, что за этим последует. Я прижал кулаки к глазам, но это не помогло. Я все равно видел.
Видел комнату, в которой лежал: маленькую и темную.
Видел мостик.
Видел Кай-Рена глазами Кэма, и видел Кэма глазами Безликого.
Кэм расстегнул черную маску, открыв лицо моего кошмара.
Белая и холодная как фарфор кожа, туго обтягивающая острый угловатый череп с выступающими скулами и лбом. У Кай-Рена не было ресниц, а радужки оказались желтыми. Нос его был тоньше человеческого. А тонкие бескровные губы под ним растянулись в улыбке, когда Кэм поднял руку и погладил впалую щеку.
«Боже, Кэм, не надо. Не трогай его».
Если кто-то из них меня и услышал, они этого не показали.
— Почему другое? — вдруг спросил Кай-Рен, слова слетели с тонких губ, точно шипение пара.
Это что, клыки? Я не хотел смотреть, но не мог сбежать из собственной головы.
— Я боялся за себя, — пояснил Кэм. — Ему же есть за кого бояться помимо себя. — Кай-Рен сощурился. — Я знаю, что ты не понимаешь, — продолжил Кэм. Он грустно улыбнулся, а я вспомнил его слова: «Он благороден — в их представлении. Но это не мешает ему считать нас ничтожествами».
Кай-Рен зарычал и скользнул рукой в перчатке по спине Кэма, а я это почувствовал. Почувствовал так, словно прикасались ко мне. Почувствовал, как от прикосновения Кэм возбудился, и как возбудился от этого я сам.
Сердце заколотилось, я поднялся на четвереньки и не сдержал рвотный позыв. В желудке ничего давно не осталось, но мне как-то удалось разорвать связь между собой, Кэмом и Кай-Реном. И если моя кожа и пошла мурашками, то оттого что я голым валялся на корабле Безликих посреди космоса, а не оттого что Кэма трогали и ему это нравилось.
Потому что если бы причиной было это, то у меня точно совсем поехала бы крыша.
В этой комнате мое чувство времени ничуть не улучшилось, правда отлить мне еще не хотелось, как и есть, так что вряд ли времени могло пройти так уж много. Я лежал на полу, стараясь не обращать внимания на то, что он больше походит на кожу, чем на металл, и на пробегающие по нему волны вибрации. Гул двигателя, а может, мышечные сокращения. Откуда мне знать.
Дверь отъехала в сторону.
— Брэйди?
Меня накрыло облегчение.
— Кэм!
— Все хорошо.
Очередная гребаная ложь, но я очень старался в нее поверить. Кажется, на секунду даже получилось, а потом все рассыпалось в труху.
Я расплакался, а Кэм уселся на пол и обнял меня. Он гладил меня по лицу, тер спину, позволяя почти вжиматься в него.
«Все хорошо, — думал он, каждый раз сводя эффект на нет, отчетливо слышимым: — Мне очень жаль».
«Знаю». — Я пытался не думать о том, как его трогал Безликий. Пытался не думать о том, насколько далеко они зашли после того, как я закрылся от них, и понравилось ли Кэму.
Хотя понравилось. Я знал, что понравилось.
Телепатия, мать ее.
Жаль, нечем вытереть нос. Я шмыгнул.