Но, в конце концов, поскольку нет ничего тривиальнее вчерашних новостей и ничто так не пользуется спросом, как завтрашний скандал, к началу третьей недели января близнецы и их история постепенно исчезли с газетных полос и не привлекали к себе более внимания публики.
Однако внимание одного человека по-прежнему было приковано к ним. Роз не поверила этим довольно противоречивым отчетам о смерти Сони Андерсон. Она достаточно хорошо проникла в повороты и ход мыслей этой сучки Мел и была уверена, что сообщения о Соне — фальшивка, сделанная отчасти для того, чтобы сбить журналистов со следа, но в первую очередь для того, чтобы одурачить ее, Роз. Она продолжала следить и за квартирой Изабель Ингрэм, и за домом этой сучки. Как она и думала, на следующую неделю после Рождества в саду дома Мел появилась табличка «Продается» со строгой оговоркой, что осмотр дома осуществляется только в присутствии агента. Что касается квартиры Изабель, то Роз внимательно следила за занавесками и видела растущую кипу неразобранной почты по другую сторону стеклянной двери, хотя она не думала, что Мелисса вернется сюда.
Но во вторую субботу января занавески на окне Изабель были подняты: комнату проветривали. Два верхних окна были открыты, и машина, маленький «седан», какие водят обычно женщины, была припаркована рядом с домом. На заднем сиденье было устроено безопасное детское сиденье.
Сиденье только для одного ребенка.
Ключи к пустой квартире в доме Изабель были только от первого этажа. Роз и не ждала другого. Но в связке был ключ, отпирающий главный вход. Не могло быть иначе, ведь каждому жильцу нужен был собственный ключ. Роз сделала дубликаты всех ключей в одной большой мастерской срочного изготовления ключей в присутствии заказчика. Было время ланча, и никто не запомнит маленький обычный заказ.
Что касается другого заказа…
Работая в большой больнице, Роз хорошо знала, что происходит в других отделениях. Она была в штате клиники Мартина Бреннана уже два года, а перед этим работала в мужском отделении хирургии и еще раньше — в травматологическом отделении, которое стало называться отделением несчастных случаев и скорой помощи.
Она, конечно, не была знакома с каждым служащим больницы Святого Луки, но многих знала в лицо, и многие знали ее в лицо, так что она могла свободно перемещаться по больнице без лишних вопросов. Но может ли она попасть в морг? Может ли посмотреть список летальных исходов, что вывешивается там? Почему нет?
На следующее утро она уже шла туда спокойно и неспешно. Она была в форме сестры и несла с собой больничную папку, так что если кто-то остановит ее, то она скажет, что собирает последние статистические данные о детской смертности для Государственной службы здравоохранения. Но никто не остановил ее. Справедливость была на ее стороне, и звезды благоволили к ней: два дня она ходила в подвал, где располагался морг, и никто ни о чем не спросил ее.
Она думала, что ей долго придется ждать подходящего случая, и это ее беспокоило, поскольку тогда ей пришлось бы прийти три или четыре раза, и это могло привлечь внимание. Но уже на третий раз в списке появилась новая запись. Маленький мальчик, жертва внезапной смерти. Дж. Д. Ф./2841/М, и дата рождения — три месяца назад. Как печально. Аутопсия прошла два дня назад, и похороны будут в следующий четверг. Мальчик, трехмесячный мальчик. Роз осторожно подсчитывала. Можно ли рискнуть с мальчиком? Но девочку можно прождать долгие месяцы. Это было почти то, что ей нужно. Она сделает это, и сделает сразу.
Ребенок за ребенка. Дж. Д. Ф./2841/М. «Дж.», возможно, означало Джон или Джеймс. Но лучше не думать об именах.
Она дожидалась конца смены, потом позднего вечера, когда началась пересменка и люди были заняты своими делами. В руках она держала несколько наволочек и с беспокойством поглядывала на часы. Я страшно спешу и не могу остановиться ни с кем — нужно срочно принести это чистое белье в палату, через пять минут сестра заступит на смену.
Вот и дверь, ведущая в морг. И так на нервы действовало, когда она раньше приходила сюда, но еще хуже было сейчас. Но веди себя так, словно ты по делу здесь, Роз. Ступай уверенно и твердо. Это говорила Рози, конечно. Рози подбадривала Роз с каждым ее шагом.
Внутри было прохладно, тихо и пусто. Роз рассчитывала на это, так поздно сюда никто не должен был зайти. Большая комната аутопсии была заперта, и маленькое помещение администрации пустовало, все печатные машинки зачехлены, все телефоны — на базе. Предположительно, кто-то должен был дежурить здесь постоянно, но сейчас, скорее всего, он направился в больничную столовую. В морге было достаточно жутковато. Все хорошо, она хотела, чтобы здесь никого не было, хотя бы десять минут. Она осторожно вошла в комнату.