Изабель еще не сказала Мел, но, прежде чем они уехали в Швейцарию, она подготовила новое завещание, оставив ей все свои деньги и эту квартиру. Состояние было небольшим, но в случае ее смерти Мел бы получила все, и близнецы получили бы дополнительный капитал. Если бы они не прибегли к этой уловке о сообщении смерти Сони в прессе, Изабель бы завещала девочке все напрямую как крестная мать. Но ни она, ни Мел пока не знали, удался ли их план, и Мел еще предстояло оформить все документы на смену имени. Уже после того, как Мартин вернулся в Англию, чтобы никоим образом не скомпрометировать его, они сфабриковали два сообщения о смерти Сони для британской прессы, специально сделав их противоречивыми.
Изабель была очень рада, что операция миновала и что все прошло хорошо. По мнению хирургов, Соня, наверное, будет слегка прихрамывать, а у Симоны останется больше шрамов на левом боку, чем им хотелось бы, но, как сказала Мел, с этим можно жить, и в свое время можно будет это вылечить дополнительно. Пересадка кожи для Симоны, физиотерапия и ортопедическое лечение для Сони. Важнее всего было то, что близнецы могли начать жить обычной жизнью, и уже совсем скоро они научатся обычным вещам.
— Они смогут делать все самостоятельно, — сказала Мел. — Позвоночник Сони не совсем прямой, и ее правый бок немного искривлен, так что она должна будет делать специальные упражнения. Врачи считают, что ей очень будет полезно плавание, а также езда на велосипеде. Они сказали, что этот недостаток не будет очень заметен, если рано начать его лечить. Хотя она, возможно, и не сможет танцевать.
— Жаль, что она не сможет танцевать, когда станет взрослой, — сказала Изабель. — Но я не думаю, что после всего, что вы все пережили, стоит жалеть, что она не сможет танцевать.
— Нет, конечно. Они — два отдельных человека. И это самое главное.
Изабель поднялась по лестнице в свою квартиру, думая о том, что дать Соне на ужин. Развивается совершенно новый взгляд на вещи, когда вдруг в доме появляется Маленький ребенок, которого нужно кормить. Вместо того чтобы думать о пасте и салате, ты ловишь себя на мысли, что выбирать приходится между овощным пюре и измельченным куриным мясом, а рисовый пудинг на десерт вообще под вопросом.
Она разгрузила сумку на кухне, поставила чайник и наполнила стакан апельсиновым соком для Сони. Придерживая его, она говорила Соне о том, что хочет устроить вечеринку:
— Поскольку твоя мама такая утонченная леди, а твой папа был мерзкой жабой, хорошо, что он вне игры. И я думаю, хорошо бы ей быть с Мартином Бреннаном, а ты как думаешь?
Дом казался иным сегодня. Может быть, потому, что мысленно она оставалась в Швейцарии, или из-за того, что Соня была с ней. Ей казалось, что она слышит, как скребутся мыши или — о ужас! — крысы. Она прогнала эту мысль и, оставив Соню на кухне, пошла в спальню, чтобы переодеться в джинсы и свитер. Ее новые покупки, разложенные на кровати, все больше нравились ей. Она вынула старые джинсы из ящика комода и вдруг услышала очень близко резкий скрип. Она оглянулась на дверь, но за ней была только маленькая прихожая, а дальше — большая гостиная, освещенная мягким светом настольных ламп. Показалось. И все же она посмотрела, что Соня в порядке, и снова вышла в прихожую, чтобы проверить, заперла ли она дверь. Да, конечно. И это была хорошая, плотная дверь, и даже если кто-то попытался бы вломиться снаружи…
Конечно, никого там не было. Никто не мог проникнуть через наружную дверь без грохота и стука, которые Изабель услышала бы. Это только нервы. Может быть, из-за ответственности за столь маленького ребенка. Да, все из-за этого. Она сняла юбку, положила ее в бельевую корзину и натянула джинсы. Затем вернулась на кухню. Она стала наполнять Сонину маленькую тарелку морковным пюре, когда услышала нечто, что заставило сердце вздрогнуть. Она обернулась в сторону спальни, прислушалась. Это опять игра воображения, но звук был такой, как будто кто-то тихо отворяет дверь платяного шкафа. Или?.. Да, без сомнения — медленный слабый скрип петель.