Роз даже слышала ядовитый шепот тетки в звуках ночного ветра: голос говорил и говорил о ее ужасном детстве и о страшном, порочном человеке, который водил труппу несчастных артистов по деревням.
Тетя Виола шла рядом с Роз, пока они поднимались по тропе в свете лунного серпа.
Глава 35
Мортмэйн был окутан тьмой, но это вовсе не пугало Роз. Она знала все о тьме Мортмэйна, и она знала точно, куда идет. Пройдя сквозь главные двери, она пересекла центральный холл и пошла по коридору с правой стороны. Через Цех бедняков, мимо комнаты с колодцем, по скользким каменным ступеням вниз в подземелье.
Виола знала об этих комнатах, конечно; ее и ее сестру никогда не приводили туда, но все дети в Мортмэйне знали о них. Клетки, говорили они, в страхе шепчась. Клетки для наказания.
— Это было ужасно, — говорила Виола, сидя в деревянном кресле, с суровым лицом и померкшим взглядом. — Ночами мы накрывались простынями, чтобы не слышать крики людей, которых волокли туда, чтобы запереть в клетках. Мы слышали, как они взывают о помощи, так, что головы наши лопались от криков.
Но затем взгляд ее исполнялся горечи.
— Но они были грешники, — добавляла Виола. — Грешники пред Божьими очами, иначе зачем Он подверг бы их такому наказанию? Так Он послал наказание моей сестре и мне. Я узнала о возмездии, когда была очень молода, — я получила много уроков тому, когда была очень молода, Розамунда, и ты должна запомнить это также. Прежде всего, ты не должна забывать, что Бог наказывает. У Него есть свое орудие в этом мире, и Он прибегает к нему.
У Бога есть свое орудие… Сейчас Роз была орудием Господа, увлекая убийцу Сони за собой по сырым пролетам, отдающим эхом, в том месте, где Виола и ее сестра провели свое страшное детство. Через цех бедняков, где часто ночевали бродяги, через комнату со старым колодцем. Когда свет фонаря вырезал треугольник на дощатой тяжелой крышке колодца, высветил его сквозь пыль и грязь, Симона впервые попыталась сопротивляться. Роз крепче схватила ее и ускорила шаг: вдруг хлорпромазин прекратит свое действие? От четырех до шести часов, как правило, но никогда нельзя было предсказать точно.
Истертые, проваленные ступени были покрыты толстым слоем пыли, и на каждом шагу фонарь Роз выхватывал толстые гирлянды паутины, как слои вуали. Когда она смахивала их фонарем, они съеживались на глазах.
Клетки были прямо напротив ступеней: из железных прутьев высотой с рост высокого взрослого человека и почти такой же глубины. Они располагались вдоль стен, их было восемь или десять. В каждой была дверь, сделанная также из железных прутьев, но открывающаяся наружу. На каждой был небольшой засов и висячий замок. Даже отсюда Роз увидела, что замки все заржавели от старости и сырости, но это было неважно, потому что она прихватила один с собой, расчетливо купленный в большом хозяйственном магазине в один из обеденных перерывов.
Оказалось, что она абсолютно правильно рассчитала действие хлорпромазина. Симона билась сильнее — ее попытки были короткими, робкими, они не причинили бы вреда и котенку, и уж тем более не могли помешать Роз осуществить свой план, — но она выходила из-под наркоза. Нельзя было терять времени. Роз затащила Симону в ближайшую клетку, толкнула ее внутрь и дала ей пинка, так, чтобы сучка упала. Затем она захлопнула железную верь, вынула из кармана висячий замок и замкнула его, прежде чем Симона смогла опомниться. Она подождала на лестнице, освещая клетки фонарем. Симона подползла к прутьям и обхватила их руками. В бледном свете фонаря ее глаза были широко раскрыты от ужаса, зрачки по-прежнему были сужены в точку от хлорпромазина. Ее волосы были в беспорядке, и лицо побелело от страха. Роз навела луч обратно на ступени, радуясь, что хлопромазин уже сделал свою работу и теперь Симона может осознать, что с ней произошло.
Тени плотно окружали ее, пока Роз спускалась по узкой тропинке вниз к дороге, ускоряя шаг и стараясь не прислушиваться к мягкому скрипу и легкому шепоту, стараясь не смотреть в густую тень деревьев вдоль тропинки.
Призрак Сони был по-прежнему с ней. Соня любила Мортмэйн и никогда не боялась его, она никогда не обращала внимания на зловещее кружащееся эхо. Если там и есть призраки, говорила она, то это призраки людей из рассказов. Как она может их бояться, если она так хорошо их знает?