Мы подошли к палатке Синклеров и вошли внутрь. Там были установлены столы с едой и напитками и стулья, а также несколько вентиляторов для борьбы с растущей дневной жарой. Реджинальд стоял в центре палатки, как всегда, в чёрном твидовом костюме, и раздавал пикси инструкции, которые как раз разносили бутылки с водой. Клаудия сидела у одной из стен и просматривала свой телефон.
Анжело, Мо и Феликс отделились от нашей группы, чтобы узнать, нужна ли Реджинальду какая-либо помощь. А мы с Девоном не успели зайти, как уже первые люди бросились к нам навстречу и начали говорить о турнире. На этот раз я не возражала. Настроение было радостным, и все хлопали друг друга по спине, давали пять и желали участникам турнира удачи.
— Готова глотать пыль, Лайла? — пробормотал насмешливый голос мне в ухо. — Потому что это именно то, что тебя ожидает сегодня.
Что ж, похоже всё же не все.
Вэнс встал рядом со мной с самодовольной улыбкой на лице. Он медленно провёл пальцем по горлу, затем схватился за шею и начал нарочно задыхаться, как будто наглотался пыли.
Я лишь сладко улыбнулась.
— Скройся с моих глаз, не то я засуну кулак тебе в горло и заставлю задохнуться по-настоящему.
Вэнс опустил руки и злобно посмотрел на меня, получив в ответ такой же злобный взгляд.
Девон встал между нами.
— Удачи, Вэнс, — резко сказал он.
Вэнс закатил глаза.
— Мне удача не требуется. В ней нуждаются только другие присутствующие здесь неудачники.
Лицо Девона окаменело от оскорбления.
— Что ж, полагаю, в конце турнира увидим, кто здесь настоящий неудачник.
— Да без разницы, чувак.
Вэнс снова закатил глаза и пошёл к своим друзьям, которые собрались вокруг одного из столиков с напитками.
— Что за придурок, — пробормотал Девон.
— Не могу не согласиться.
Мы прошли глубже в палатку, желали другим всего самого лучшего и сами получали ещё больше подбадривающих слов. Хоть я и была ужасным цинком, но даже я должна была признать, что дух товарищества был… приятным. Он заставил меня почувствовать себя членом семьи, стать частью чего-то большего и более важного, чем я сама.
Я почувствовала гордость за то, что я Синклер.
— Разве это не здорово? — спросил Оскар, подлитая ко мне, его фиолетовые глаза блестели от возбуждения.
Я посмотрела на карамельное яблоко в его руке, которое было примерно в два раза больше него.
— Думаю, ты съел уже достаточно. Ты ведёшь себя хуже маленького ребёнка, когда переедаешь сахара.
— Достаточно сахара? — спросил Оскар высоким, гнусавым голосом. Достаточно? Да такого просто не бывает!
Он ещё раз откусил от яблока, и его крылья сразу же забились ещё быстрее, заставляя чёрный плащ трепетать за спиной. Оскар одарил меня безумной улыбкой и умчался прочь, чтобы поговорить с другим пикси.
Девон разговаривал с несколькими другими участниками турнира, поэтому я подошла к Мо, который стоял возле одной из стен палатки и что-то писал в блокноте. Несколько ручек были вставлены в поля его белой соломенной шляпы, а ещё несколько торчало из кармана его чёрной гавайской рубашки с рисунком из белых орхидей.
— Что ты тут делаешь?
Мо даже на секунду не оторвал взгляда от блокнота.
— Я слежу за несколькими дружескими пари, которые были заключены на событие турнира — конечно, на благо семьи.
— Ты имеешь в виду, что из ростовщика превратился в букмекера?
Уголок его рта приподнялся в хитрой улыбке.
— От тебя невозможно ничего скрыть, малышка.
— Просто убедись в том, что я получу свою долю.
Мо выгнул бровь.
— Разве я рискнул бы утаить деньги, которые выиграю, поставив на тебя?
— Более чем.
Он ухмыльнулся.
— Ты слишком хорошо меня знаешь, Лайла.
Я рассмеялась.
Весёлый разговор продолжался ещё несколько минут, пока Клаудия не убрала телефон. Она встала и прошла в центр палатки. Девон передал ей свой меч, и она перекрутила в руке чёрный клинок семьи Синклеров. Все замолчали и повернулись к ней лицом. Клаудия выпрямилась, а её зелёные глаза обвели всех собравшихся в палатке. За стенами из ткани всё ещё был слышен шум толпы, но здесь воцарилась тишина.
— Независимо от того, что произойдёт на турнире, кто выиграет, а кто проиграет, я хочу, чтобы вы знали, как я горжусь тем, что могу называть вас членами моей семьи, — сказала Клаудия, глядя на каждого из нас по очереди.