Я даже не удосужилась обмотать руки лентой или взять перчатки из сундука, а подошла к ближайшей груше, подняла кулаки и просто начала по ней бить. Я снова и снова ударяла кулаками по тяжёлой груше, всё время представляя, что избиваю самодовольное лицо Виктора. Он избавился от моего отца и убил маму, а теперь угрожал всем тем, кто ещё что-то для меня значил. А я понятия не имела, как его остановить.
Бах-бах-бах.
Ирония была в том, что Виктор даже не знал о моём существовании. О, конечно, он знал, что Лайла Мерривезер была новой охраной Синклеров и участвовала в Турнире Клинков, но даже не догадывался, что на самом деле я Лайла Стерлинг, дочь женщины, которую он пытал и убил.
И он определённо не знал, как сильно я его ненавидела.
Бах-бах-бах.
Но с другой стороны я конечно же не объявляла о своей настоящей личности с крыш домов. Как раз наоборот. Я усердно боролась за то, чтобы сохранить в тайне, кем я являлась на самом деле. Даже среди Синклеров лишь немногим было известно моё настоящее имя и то, как Виктор обошёлся с моей мамой и почему.
Это не беспокоило меня до сегодняшнего вечера, но наведавшись в замок Драконисов и увидев, как самодовольно Виктор ведёт себя в своём доме, такой уверенный в своём могуществе, и прочитав досье, которое он завёл на меня, что-то внутри меня переключилось. Внезапно я захотела, чтобы он узнал, кто я такая и что я никогда не допущу, чтобы он причинил боль дорогим моему сердцу людям. Ни одному человеку.
Бах-бах-бах.
Я ударяла по тяжёлой груше, пока не отбила себе костяшки пальцев. Мои руки болели, а ноги дрожали, но я всё продолжала наносить удары. Как раз, когда я замахнулась для следующего удара, позади меня прозвучал голос.
— Продолжишь в том же духе, и у тебя не останется завтра сил для турнира.
Я посмотрела через плечо на Девона, который вышел на террасу через дверь.
— Мне плевать на дурацкий турнир.
Он закрыл за собой дверь.
— Не советовал бы так к нему относиться. Ты могла бы его выиграть. Разве это не сделало бы тебя счастливой?
Я снова ударила кулаком по груше. Бах.
— Не такой счастливой, как если бы я могла победить Виктора.
Девон не ответил, но сочувствие смягчило его лицо. Его папа был убит из-за интриг Гранта Сандерсона, и он испытывал ту же ярость и разочарование, которые наполняли в этот момент меня. Он подошёл ко мне и протянул руку. Я посмотрела на его пальцы, избегая глаз. Я не хотела видеть его жалость ко мне.
Но Девон был таким же упрямым, как и я и не собирался принимать «нет» в качестве ответа. Он подошёл ещё ближе, и, в конце концов, я вздохнула и вложила свою руку в его, в то время как весь гнев внезапно улетучился из моего тела. Девон сжал мои пальцы, затем проводил к шезлонгу рядом с перилами.
Мы сели, и я начала высвобождать руку, но Девон не отпускал. Он открыл сумку-холодильник и вытащил небольшой пакетик со льдом, который нежно приложил к моим ушибленным костяшкам пальцев. Я выдохнула сквозь зубы от холода.
— Ты ударяла по этой тяжёлой груше, как будто пыталась пробить в ней дыру. А теперь морщишься из-за кого-то льда? Плакса, — подразнил Девон.
Я бросила на него мрачный взгляд, но это привело лишь к тому, что он улыбнулся ещё шире.
Он сидел, держа меня за руку, и прикладывал лёд к моим костяшкам, прежде чем сделать тоже самое с другой рукой. Даже после того, как холод облегчил боль, Девон продолжал держать мои пальцы, его прикосновение было твёрдым, но нежным.
— Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он.
— Нет.
Но он продолжил, как ни в чём ни бывало.
— Я знаю, что сегодня вечером было тяжело находиться так близко к Виктору и не иметь возможности атаковать, особенно учитывая то, что он сделал с твоей мамой.
Я пожала плечами.
— Не тяжелее, чем все другие разы, когда я видела его последние четыре года.
Девон замолчал. С этим он не мог поспорить.
В течение нескольких секунд мы оба молчали, глядя в ночь. С вершины горы дул лёгкий ветерок, рассеявший часть тумана и позволивший нам увидеть светлячков, которые порхали туда-сюда, исполняя свой брачный танец. Их огоньки ярко горели.
— Знаешь, — сказал Девон. — Возможно, есть менее опасный способ отомстить Виктору… и Блейку тоже.
— Какой?
Он посмотрел на меня.
— Победа в Турнире Клинков. Ничто не вызывает у Виктора такую гордость, как победа одного из Драконисов, будь то Дея, Блейк или один из охранников. Если выиграешь ты, это испортит ему весь турнир. Ты наконец-то сможет забрать у него то, что ему небезразлично.