— Кто? — я нахмурилась ничего не понимая, но крепче впилась в стул рукой. — Что не закончено?
— Прекрати притворяться, что ничего не понимаешь, — она смотрела мне прямо в глаза. — Притворялась, — она потрясла головой. — Ты притворялась все эти месяцы, теперь я понимаю…
Я открыла рот, но слова не шли. Я стояла и ждала, что она скажет что-нибудь еще. Но она просто наблюдала за мной. Ее глаза проникали мне в душу, во всяком случае ощущение было именно такое. Я всегда считала это выражение глупым и бессмысленным. До этого момента.
— Мам, ты меня пугаешь. О чем ты говоришь?
— Это происходит с тобой…, - она задрожала. — Это случилось и со мной тоже. Мне снились сны, я тосковала. И вдруг внезапно у меня появилось все, чего я хотела.
Мои глаза округлились. — Подожди-ка минутку… Ты…
— Ниссилиум, — она тряхнула головой, — я тоже была там.
Я с шумом села на кухонный стул.
— О Боже, — сказала я, закрывая лицо руками. — Это такое облегчение…, - я взглянула на нее, — Мне снились эти сны. Такие насыщенные. Каждую ночь. Как раз перед моим днем рождения…
Она сделала глубокий резкий вдох, но не заговорила.
— И этот парень…, - продолжила я
— Кто? — спросила она резко, — Какой парень?
— Его…его зовут Лука. Он…я не знаю с чего начать…Он словно мой лучший друг.
Она кивнула. — Да. Но что он из себя представляет?
— Э…ну, он наполовину человек…наполовину волк, — сказала я, чувствуя себя на удивление глупо.
Она закрыла глаза. — Я полюбила кое-кого на Ниссилиуме, — сказала она. — Окончательно и бесповоротно. Я больше никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой больной одновременно.
Внезапно, все встало на свои места.
— Ты вела дневник, — прошептала я.
— Тот самый, который лежит у тебя в шкафу, — сказала она, — Да.
Я почувствовала, что все сходится на мне.
Мама подошла и поставила стул рядом со мной. Ее лицо было напряжено. И меня озарило еще одно осознание.
— Габриэль, — правда потрясла меня, — Это в него ты влюбилась.
Я увидела боль на ее лице. Воспоминания затуманили ее взор.
— Так много лет назад…, - проговорила она сквозь слезы. — Все так ярко и живо вернулось ко мне, когда я прочитала строки, которые написала сама…
— Ма, — я подошла к ней, — Все в порядке.
Она вскинула голову прямо, и на этот раз в выражении ее лица был вызов.
— Да ты понятия не имеешь, — сказала она коротко изучающие глядя на меня. — Я знала, что для меня наступит расплата. Я знала, что последствий не избежать.
Я быстро закрыла глаза, потом открыла. — Окей. — Я старалась быть собранной и спокойной. Внутри меня бушевала истерика. Я раньше никогда не видела ее такой. — У меня все под контролем…на самом деле все уже кончено.
— Неужели? — Она удерживала мой взгляд. — Я не хотела вмешиваться, когда слышала как ты ходишь по ночам…
Она вдруг встала, подошла к кухонному шкафу, открыла дверцу и вытащила знакомую потрепанную обложку. Она прижала дневник к груди. — Я убиралась у тебя в комнате…У меня чуть сердце не остановилось.
— Лука нашел дневник. Он знал, что он связан но со мной. Но не понимал как.
Мама погладила обложку блокнота.
— Как давно это было. Я не думала… — Её глаза метнулись к двери. — Твой отец…он не знает…он думает…
— Что какой-то парень разбил тебе сердце, — отрезала я. — Какой-то смертный.
Она кивнула и глаза ее заблестели от слез. — Ну как я могла сказать ему правду о том, что я влюбилась в ангела, который живет в мире узнать и понять который он не в состоянии?
— Расскажи мне об этом, — мы переглянулись и не ее лице появилась легкая улыбка. Она снова смягчилась.
— Бедная Дженни, — сказала она голосом, которого я не слышала с пяти лет. — Ты влюбилась в него.
— Все не так, мама, — сказала я серьезно. — Он мой друг. Просто…мой очень хороший друг.
— Твоя родственная душа.
— Да, — я кивнула. — Такое ощущение, что он меня знает вдоль и поперек…и всегда будет рядом.
Она многозначительно улыбнулась. — И это не любовь? Вы просто друзья?
— Мой парень — Эван, — сказала я хмуро.
Она шагнула ко мне и вытянула руки, чтобы обнять меня. — Солнышко, — сказала она тихо, — иди ко мне.
Я стояла не шелохнувшись, потому что уже была слишком взрослой для обнимашек. Да я и никогда не была девочкой, любящей объятия. Но жест мамы манил к себе. Я почувствовала, как тело подается вперед и пошла ей на встречу, позволяя ей обнять меня.
— Это ужасно, да? — сказала она. — Я чувствовала тоже самое…Я имею в виду, в моей жизни больше не было никого, но я продолжала убеждать сама себя что ничего подобного к Габриэлю не испытывала. Я не позволяла себе ничего чувствовать.