Когда ужин убрали, сообщив, что десерт подадут через десять минут, напряжение достигло пика.
Тесса, невольно копируя жесты Варанова, тоже откинулась на спинку стула.
– Что дальше, Елисей Аркадьевич?
– Ты же слышала – десерт. – Уголки его губ насмешливо дернулись.
– Я не о том. Что будет с Ивой?
– Тебя не интересует, что будет с тобой?
На лице этого хозяина жизни не дрогнул ни один мускул.
– Интересует. Что вы собираетесь предпринять в отношении нас обеих?
Он не спешил с ответом. Зато вернулся к своим любимым «гляделкам». От его внимания Тессе становилось дурно. Жар растекался по телу. Она с трудом удерживалась от того, чтобы не заерзать на стуле.
Или не встать.
– Ива немного попутала… Ей разрешили работать, а она подалась в херню.
Вот. Наконец-то. Что-то похожее на начало диалога.
Тесса с готовностью подхватила данную возможность.
– Это была шутка.
– Шутка? Стоившая мне пары сотен тысяч?
Пары сотен?..
– Долларов? – на автомате уточнила Тесса, уже зная ответ.
– Евро. – Губы Елисея расплылись в хищной улыбке.
Тесса не выдержала и взяла бокал с водой. Она выпила один с вином и дальше отказалась.
– Вы не производите впечатления человека, который заплатит несколько сотен тысяч долларов, – она сбилась, быстро сделала глоток и так же быстро продолжила: – Простите, евро, не проверив произведение искусства вдоль и поперек.
Что-то изменилось в его лице. В его фигуре. Какие-то невидимые взгляду движения. Тессе даже показалось, что повеяло холодком.
– Верно.
Значит, она права.
– Тогда я не понимаю…
– Уверена?
Он подался вперед, положив кисти на ребро стола. Теперь Тесса отчетливо видела демонический блеск в его глазах. Его забавляло происходящее. Это первое. Второе – он преследовал определенные цели.
Свои.
– Вы ждали, что Ива – про себя я промолчу – придет с повинной?
– С повинной – это, конечно, громко. Ты точно учитель рисования? Интересно выражаешься.
– Я живу в глубинке, а там люди интересные живут.
– Согласен. Мысль продолжать будешь?
– Про покаяние?
– Да.
– Вам нравится унижение женщин?
Если последние верно, то Тесса попала наравне с Ивой.
– Нет. – Ответ Варанова прозвучал без заминки. – Смысл в вашем унижении? Женщин надо холить и лелеять. А вот если они зарвались…
Тесса сделала еще один глоток воды.
– Поправьте меня, если я не права. Вы купили мою картину, зная, что это подделка. Вы сознательно дали себя обмануть, решив проверить, насколько далеко пойдет Ива. Дальше вас посадили.
При этом упоминании ухмылка Варанова стала шире. Он показывал, что думал о своем аресте. Но не это волновало Тессу.
Ее заботило другое. Результат вечера.
Он не ответил, давая ей возможность продолжить дальше.
– Но Ива остановилась на вас. Она не пошла дальше.
– Она ждала, когда меня закроют. Надолго. Скажешь, не так?
– Я не знаю о планах Ивы. Получается, ей надо было приехать к вам или через ваших юристов вернуть деньги… И все, история была бы закрыта.
– Умница. Вот видишь, все ты поняла. В отличие от сестры.
– Она поймет! Она уже раскаялась и…
Он сделал ленивое движение пальцами, призывая Тессу замолчать. Она невольно подчинилась. Усугублять их шаткое положение не стоило.
Получается, все месяцы, что Варанов находился под следствием, он в том числе думал о том, как Ива его обдурила. Это не просто плохо. Это чертовски плохо. Подобный расклад вызывает ассоциацию с местью, которая подается холодной. Одно дело, когда человек принял решение быстро, так же быстро его осуществил. И другое – когда день за днем какая-то мысль бередит голову.
– Может, хватит мусолить воду и выпьешь еще вина?
– Не хочу. Ждем десерт и кофе.
– Ждем. Надо отдать тебе должное, Тесса, – подделка очень хорошего качества.