Он не договорил. Ива съежилась, точно ожидая удара. Тесса не выдержала, подалась вперед, готовая вмешаться, но натолкнулась на предупреждающее покачивание головы другого мужчины. Если самому Варанову было около сорока, этот выглядел старше лет на десять. А может, Тессе так казалось. Она потеряла возможность здраво оценивать происходящее.
– Елисей, я…
– Отыне Елисей Аркадьевич, – прорычал мужчина. – Кто картину рисовал?
На Тессу до этого момента он не обращал внимания.
Она могла и дальше простоять безучастной тенью.
Могла…
Но не простояла.
Даже шагнула к Иве, точно ее вмешательство могло увести проблему от сестры.
– Я.
Иногда одно лишь слово способно разрушить все.
Варанов, поведя нехилыми такими плечами, медленно развернулся в ее сторону.
– А ты, нахер, кто такая? – Теперь он рычал на нее.
И выдвинулся к ней.
– Елисей… – начала Ива, но потом вспомнила его оговорку и поспешно заплетающимся языком добавила: – Аркадьевич, это моя сестра! Я же кинула… ик… простите вам ее фото. Чтобы так сказать… подготовить. И…
Варанов вскинул руку кверху, останавливая почти бессвязную речь хозяйки кабинета и галереи.
От недоброго взгляда мужчины Тессе захотелось провалиться сквозь землю. Как Ива работает с такими? Каждодневно общается, заключает сделки. Привечает при выставках.
Ей Варанов Елисей Аркадьевич – только с отчеством, значит, и никак иначе – не понравился сразу.
Да, с виду красивый мужик. Она как художница оценила его внешность. И широкий лоб с темными бровями, и высокие скулы. Тяжелый квадратный подбородок как никогда характеризовал его обладателя. Крепкая челюсть, слегка выступающий под ней кадык тоже о многом говорили. Никаких плавных линий. Только углы.
А глаза и губы? Вот где черти бесновались.
Темный омут в сочетании с чувствительностью. Этот мужчина мог обладать любой внешностью, даже самой отталкивающей, все равно те самые черти выступали бы на первый план. У Тессы сбилось дыхание. Она попыталась уговорить себя, что это естественно. Ее реакция – защитная. Не более. Правда, ироничный голосок ехидненько пропел внутри, что она ни разу в жизни не стояла рядом с подобного рода мужчинами.
И не желала бы это делать впредь.
Тонкий запах древесного парфюма, не ярко-свежий, бьющий в нос, а уже успевший раскрыться более мягкими финальными нотками, довершал картину.
– Ты.
Тесса сглотнула и кивнула.
Права была сестра. С нее тоже спросят.
Этот так точно.
И все, возможно, обошлось бы, если бы не пьяный язык Ивы.
– Елисей Аркадьевич, вам понравилась работа моей сестры? А давайте замутим бизнес, и она…
– Ива, помолчи-ка.
Он смотрел только на нее.
На Тессу.
Хотя нет – не обошлось бы.
Ива сто процентов права. Деньги в жизни этого мужчины не играли первостепенной роли. Авторитет и ущемленное самолюбие – вот что сейчас двигало им.
– Я так понимаю, ты на радостях от встречи со мной напилась, да, Ивка? – Варанов не оборачивался, стоял напротив Тессы. Изучал ее.
Да-да, изучал.
Тесса чувствовала, как по ней скользит взгляд его темных глаз. Щеки запылали, по коже пошли красные пятна. Тесса не сдвинулась с места и взгляд не отвела. На самом деле, ее не так-то просто смутить. Ее поймут те, кто хотя бы месяц проработал в школе.
Она – четыре года. И пусть она преподавала рисование и черчение, этого хватало для бурного ежедневного общения с подростками.
А они и не так умеют смотреть, Елисей Аркадьевич.
Хотя нет…
Так не умел никто из знакомых Тессы. И не надо.
Ива притихла, посматривала то на нее, то на него. То на охрану в двери.
– Представишься?