Эксетра тяжело вздохнула и поднялась на ноги. Подойдя к столику у дивана, она налила в хрустальный стакан немного воды и залпом выпила.
– Ты знала, что любовь – это светлое чувство? – заговорила императрица напряженным голосом. – Если ты можешь любить, значит, в тебе есть свет. Абсолютно плохому человеку это чувство чуждо. Кайли была моей нейтральной половиной. Она исчезла, и весь мой свет ушел вместе с ней. Я не умею любить, Кендра. Просто не знаю, как. А Кай… Кай умела. Она любила и была любима. Ее предавали, но она не забывала, что где-то есть тот, кто ее ждет. Я же не нужна никому.
У ассигнаров есть одна особенность. Лишившись истинной пары, весь свет сгорает, оставляя после себя лишь пепел и тьму. Я – это тьма Кайли. Эксетра, если быть точнее. И я не могу любить, это чувство для меня чужое. И я бы спокойно прожила такой, какая есть, но теперь… Если у меня будет ребенок, я его погублю! Он просто зачахнет от безразличия матери.
– Ты боишься, что не сможешь полюбить родное дитя? – понимающе спросила Кендра и, дождавшись кивка, улыбнулась. – Но ведь это будет не простая любовь. Ты возьмешь на руки своего сына, или, может, дочку, и сразу будешь готова отдать за него жизнь. Человек любит, когда готов на все ради любимого. Ради ребенка ты свернешь горы, я уверяю.
– Почему ты так в этом уверена? – с болью в голосе спросила императрица.
– Потому что вижу это в твоих глазах, – по-матерински тепло обняв девушку, произнесла служанка. – И я верю. Ты полюбишь этого ребенка. Не сможешь не полюбить, так говорят звезды. – Отстранив от себя Эксетру, но, не отпуская, она заправила за ухо непослушную угольно черную прядку. – Вам нужно отдохнуть, госпожа. Тебе и ребенку. Слишком много переживаний за один жалкий день. Поспи.
Императрица кивнула и позволила довести себя до постели. Легла, продолжая наблюдать за действиями служанки. Кендра, тихо напевая себе под нос старую, как сам мир, магическую колыбельную, зашторила окно, задула свечи в светильниках на стенах и столиках. Дойдя до двери, ведущей в гостиную, женщина замерла и, шепнув короткое заклинание, затушила люстру.
– Отдыхай, дитя мое.
В глазах Кендры вспыхнули светлые магические искры, окончательно убаюкавшие Эксетру. Служанка улыбнулась и, еще раз оглядев спальню, покинула покои правящей.
Глава 22
Притворив дверь в покои императрицы, Кендра серьезно взглянула на двух стражников, стоящих у стены напротив. До этого мужчины с любопытством наблюдали за служанкой, но теперь вытянулись по стойке смирно, будто им в спины вставили палки. Кендра покачала головой, усмехнувшись уголками губ, и произнесла:
– Ее величество не беспокоить. Если что-то случится или кто-то попытается войти, отправляйте ко мне.
Дождавшись от стражей положительных кивков, Кендра развернулась и направилась к незаметной арке, скрытой за портьерой.
– Кендра! – остановил женщину окрик одного из стражников. Она обернулась и приподняла бровь. – А если придет ген… то есть, император? Тоже к тебе? Или все же пустить?
«Ах, совсем забыла», – пронеслась в голове блондинки мысль.
Подумав, Кендра покачала головой и вновь отвернулась, на ходу бросая стражникам ответ. Нет, пускать не желательно. К тому же она сейчас сама дойдет до Его величества и все объяснит. Вернее, просто сообщит, что Эксетре нездоровится. Императрица должна сама рассказать Малису о ребенке. И она это сделает, если посчитает нужным.
Приподняв тяжелую портьеру, женщина нырнула в темный коридор, в котором с появлением служанки начали загораться небольшие светильники. Но Кендра даже не обратила на них внимания. За столько то лет успела выучить все уголки дворца, поэтому уверенно двигалась в сторону бального зала. Через несколько минут она дошла до крутой лестницы. Замедлившись, Кендра начала осторожно спускаться вниз, придерживаясь за каменную холодную стену.
Ступеньки, казалось, не собирались заканчиваться. Один раз женщина даже оступилась, но легко восстановила равновесие и остановилась, переводя дыхание. А после быстро спустилась до конца. Вывернув из небольшой комнатки в широкий коридор, Кендра быстро прошла мимо ненужных ей арок и остановилась перед тяжелой дверью. Потянувшись к ручке, она зажала сверток с платьем подмышкой. Но тут створка распахнулась, чуть не ударив женщину. Но ее все равно повалили на пол.
– Ох, прошу, простите! – запричитала юная служанка. Вокруг валялись осколки, бывшие когда-то бокалами.