– Зачем рассказывать, если я могу просто показать? – глядя под ноги, сказал дракон. Внимательно рассматривая дно и выискивая совсем крошечные расщелины, в которые легко можно провалиться ботинком, он шел прямиком к мощному потоку воды.
Как только до его лица начали долетать ледяные брызги, Малис остановился. Подняв в воздух свободную руку, он сделал несколько сложных выверенных движений, и струи раздвинулись, словно портьеры, открывая вход в темную пещеру. Эксетра удивленно перевела взгляд на мужа.
– Добро пожаловать в мое тайное детское убежище, – хмыкнул Малис, приглашающим жестом указав в сторону прохода.
Отпустив руку жены, он приобнял ее за талию уже ставшим привычным собственническим жестом, и вместе они поднялись по каменным импровизированным широким ступеням. За их спинами тут же сомкнулись водные потоки, отрезая от заливающего долину солнечного света. Пещера погрузилась во мрак.
Малис отстранился от Эксетры и нащупал подошвой сапог сухую корягу, давно оставленную тут драконом-подростком. Поднял ее и, выбив из пальцев щелчком магическую искру, поджег. Огонь осветил всю крохотную пещеру, в центре которой сейчас возвышался мужчина. Малис практически упирался макушкой в потолочные каменные своды. А ведь когда-то это место было для него огромным миром, где можно было спрятаться от злых взглядов и резких слов.
Расправив плечи, Малис выпрямился в полный рост, чтобы получше рассмотреть свое старое логово, но не смог. Он стоял, чуть сгорбившись и скрестив руки на груди. Эксетра же не замечала неудобств мужчины. Она была ниже мужа практически на две головы, поэтому с легкостью заинтересованно разглядывала разбросанные по земле листы. Некоторые страницы были полностью исписаны неровным крупным почерком, некоторые – непонятными заковыристыми рисунками.
Присев на корточки, Эксетра взяла один листок, чтобы получше его разглядеть. На нем были нарисованы два мальчика. Один – высокий, второй поменьше. Над первым тем же подростковым нетвердым почерком было старательно выведено: «Илларион». Его лицо было перечеркнуто множество раз, а на самой странице сохранились волнистые следы от давно пролитых слез. Рядом с другим мальчиком, которого упорно старались стереть с рисунка, было выведено имя ее дракона.
Девушка медленно подняла взгляд на мужа. Он заставил импровизированный факел повиснуть в воздухе и навалился на каменный свод пещеры. Малис пристально следил за лицом Эксетры, стараясь отмечать любое, даже самое крошечное изменение в нем. Но та не выказала за все время ни единой эмоции.
– Это твой друг? – тихо спросила девушка, поднимаясь на ноги. Ее руки были опущены, но пальцы так и не выпустили старого детского рисунка. Малис молчал. Поднеся лист к лицу, брюнетка пристальнее вгляделась в двух мальчиков. Илларион… В памяти всплыл первый бал в императорском дворце. – Нет, не друг. Брат. Старший брат. Император Умбриса. – Малис медленно кивнул, так и не сказав ни слова. – Что произошло с вами двумя? Ты так старательно рисовал это, – черные глаза вновь прошлись по старому листку. – Ты любил его.
– Любовь не решает все проблемы, Сети, – хмуро отозвался Малис. – Она хрупкая, бессмысленная. А детская любовь – самая слабая и в тоже время сильная из всех. Мою растоптали, смешали с грязью.
Эксетра положила рисунок на землю и приблизилась к мужу. Она встала перед ним, положила ладонь на его грудь, тотчас ощутив пальцами исходящее от нее магическое тепло, и заглянула в его глаза. Девушка словно молча поддерживала дракона.
– Войны не желают просто так, дорогая, – заговорил Малис. – Илларион не намного старше меня, у нас разница лет в пять. Но, несмотря на это, он всегда глядел на меня свысока. Наследник трона, лучший в фехтовании, лучший в академии, легко со всеми идет на контакт, заводит друзей. Первый во всем. Родители вечно ставили мне его в пример, отец заявлял, что был бы только счастлив, если бы сын у него был только один. Именно поэтому он не замечал насмешек и издевательств Иллариона и его свиты.
Малис скривил губы в усмешке, хмыкнул и продолжил:
– Он без конца говорил, что из меня не выйдет ничего путного. Это и не удивительно, оглядываясь назад, я вижу лишь болезненного заучку. Я бы ничего не достиг, если бы не Рион. Жажда мести заставляла меня каждый вечер сбегать сюда. Тут я познакомился кое с кем. Маг-отшельник, что скрывался здесь от гнета императорской власти. Он был беглым преступником, но тогда я видел в нем лишь старика с множеством древних свитков. За молчание он отдал их мне и просто ушел. Скорее всего, они просто были краденными, и старик избавлялся от улик против себя, но для меня тогда это был настоящий подарок. Я их изучил. От первого до последнего слова. В них были старые легенды. О богах, монстрах, тайном и забытом колдовстве, даже о самих Владычицах. Каким-то образом они подействовали на меня. Столько историй было построено на мести, что я подумал – а чем я хуже. И начал тренироваться. Все болезни, что терзали меня в детстве прошли в юношестве. И на один пункт в списке насмешек для брата стало меньше, но это не сильно огорчило Иллариона и его венценосных друзей. Сети, назови мне империи, которым я объявил войну.