–Нашла, – по лицу Дерианики расплылась торжествующая ухмылка, а в глазах блеснул опасный огонь.
Она осторожно достала из шкатулки кольцо, пристально рассматривая выгравированный на нем кинжал. Прикрыв глаза и проведя над серебряным ободком ладонью, женщина медленно зачитала очередное заклинание.
Ощутив в руке приятную тяжесть, Дера распахнула веки и вцепилась взглядом в кинжал. В тот самый кинжал, который станет средством ее долгожданной мести. Она приблизилась к постели и провела кончиком оружия по щеке. По тому самому месту, на котором оставила царапину ногтем. В этот раз рана не торопилась затягиваться, а кровь тонкой струйкой стекала на белоснежную подушку.
В зеленых глазах сверкнула опасная древняя магия, но погасла в тот же момент. Нет, она отомстит не так. Она хочет видеть обреченность во взгляде, хочет видеть страх. И она это получит.
Отвернувшись от своей жертвы, Дерианика усмехнулась и вновь превратила кинжал в кольцо, после чего надела его на свой палец. Полюбовавшись тонким ободком, который столько раз представляла, она вышла из спальни и практически дошла до двери из покоев, как замерла на месте.
– Чуть не забыла! – прошептала колдунья, возмутившись этой ошибке. Как она могла не вспомнить об одном из важнейших моментов ее плана?
Дерианика понимала, что даже с силами тех магов из столицы, не сможет одолеть императрицу. Их возможности не равны. Поэтому она решила пойти на хитрость.
Развернувшись и что-то недовольно бормоча себе под нос, Дера вновь вошла в спальню императрицы. Она приблизилась к постели и оглядела спящую брюнетку. Положив ладонь на царапину, колдунья размазала свежую ярко-алую кровь по бледной коже Эксетры. Хмыкнув, Дерианика недовольно поморщилась от неприятного металлического запаха и вытерла руку о белоснежную простыню, оставляя на ней грязные пятна.
Скрестив руки на груди, Дера наблюдала за тем, как медленно вздымается при дыхании грудь императрицы и мечтала о том, как станет свидетельницей ее последнего вдоха.
Запустив ладонь в скрытый карман своего плаща, женщина сжала серебряный ободок, который пульсировал магией все это время, пуская по телу Дерианики волны жара. Вытащив кольцо, она пристально оглядела его. На драгоценном металле были выгравированы руны, которые и воздействовали на колдунью. Одна из них привлекла особое внимание рыжеволосой.
– «Аусенция», – довольно прошептала она. Посмотрев на брюнетку, Дера заявила: – Руна, благодаря которой ты, моя дорогая Кайли, не сможешь сама снять наш тебе подарок. Лишь тот, кто наденет, сможет после снять освященный магией руны «Аусенция» предмет, – пропела Дерианика слова старого блуждающего монаха из какого-то очередного племени.
Ухмыльнувшись, колдунья осторожно надела на палец Эксетры проклятое кольцо. Тихо произнеся активирующее руны заклинание, Дера отстранилась от постели. Она выполнила свою часть сделки с Роледаном и уж теперь может покинуть ненавистный дворец.
– Грядет восстание, Кайли… – Дерианика приблизилась к двери. – Но мне совершенно нет до этого дела, но помни – убить тебя есть право лишь у меня. И я им обязательно воспользуюсь.
Произнеся последние слова, колдунья открыла дверь и встретилась глаза в глаза с тремя стражниками. Дера напряглась, но, увидев на их шеях руны преданности, тут же усмехнулась. Подмигнув предателям, она исчезла, слившись с тенями. А мужчины, убедившись, что в покоях императрицы никого нет и задание графа выполнено, направились на дальнейший обход дворца.
***
Он пристально вглядывался в ночное небо. Отыскивал созвездие за созвездием, в нетерпении перебирая пальцами по подоконнику. Уже час он послушно ждет. Час сидит без крупицы информации. Час ничего не в силах сделать. Прошло столько времени, а он все еще беспомощен. Все еще не знает, достигнута ли цель. Вернее, две цели.
Отвернувшись от окна, граф нервно прошелся по кабинету. Он считал, что ждет уже слишком долго. Разве целого часа недостаточно, чтобы убить? Это же такое быстрое действие. Раз – и нет человека. Может, дело в том, что жертва не человек? Сколько нужно времени, чтобы прикончить дракона?
Решив не забивать голову тревожными мыслями, граф протер вспотевший лоб платком и тяжело рухнул в кресло возле письменного стола. Взяв в дрожащую от волнения руку перо, он придвинул к себе чистый лист бумаги и начал аккуратно выводить письмо для императрицы с «печальными» известиями о ее муже. Была написана уже половина послания, когда у графа дрогнула рука. Бросив перо на стол и неприлично выругавшись, мужчина со злостью смял бумагу и взял следующий лист из стопы. Уже выведя обращение к Ее величеству, он заметил вверху монограмму своей семьи и вновь выбросил недописанное письмо.