Страх и отчаяние застилали глаза императрицы. По ее щеке медленно скатилась первая за вечер слеза.
– Каким чудовищем нужно быть, – прошептала она, – чтобы угрожать ребенку?
– Таким, как ты. Ритуал!
Плечи Эксетры подрагивали, но она молча кивнула, соглашаясь выполнить приказ графа. Она поднялась с кресла, все еще ощущая сдерживающую ее магию, которая была чуть ослаблена Роледаном. Она сама не знала, откуда помнила каждое движение и слово ритуала, но, глядя на страдающего сына, в ее голове тут же всплывали все детали. Будто кто-то помогал ей прямо сейчас, «рассказывая» порядок действий.
Эксетра приблизилась к Хьюго, положила одну ладонь на его глаза, а другую – на грудь в области сердца. Граф чуть напрягся, сильнее сжимая рукоять меча, но не отстранился от императрицы. Брюнетка прошептала заклинание призыва прародительницы рода и начала произносить текст ритуального заклинания:
– Я, Кайли Сангинар, обращаюсь к истокам древней родовой магии, ее прародительнице и всем предкам, усопшим и живым. Сегодня, в первое полнолуние, проведенное в стенах обители семейной силы, я прошу вас принять душу этого мужчины в объятия Древа, впустить ее к себе и запечатлеть истинное имя Хьюго Роледана в истории династии. Матхильда, согласна ли ты даровать ему право носить твое начало?
Рядом с императрицей возникла слабая искра, осветившая своим сиянием всю комнату. Следом начали появляться бесплотные духи предков. Последней возникла Одилия, которая с тревогой и страхом переводила взгляд с племянницы на ее сына. Магическая искра тоже начала принимать человеческий облик, и через мгновение перед императрицей стояла молодая женщина, казавшаяся живой. Духа в ней выдавали лишь слабое сияние и небольшая, почти незаметная прозрачность кожи. На лице женщины отражалась скорбь.
– Уверена ли ты, дочь моя, что этот мужчина достоин войти в наш род? Ведь в нем нет и капли нашей крови…
– У меня нет выбора, госпожа, – отозвалась Эксетра, не глядя на прародительницу.
Матхильда взглянула на Конрада, сжавшегося от страха, но с интересом смотрящего на нее. Женщина кивнула и вновь обратилась к императрице:
– Раз так, то пускай будет по сему. Я принимаю тебя в наш род, Хьюго. Отныне ты есть в ветвях Древа, но свое имя я тебе дать не могу. Ты не достоин его и никогда не будешь достоин.
На этот раз ни один предок не произнес ни слова. Молчали все. До последнего мгновения ритуала. Духи уже собрались исчезать, как вдруг Эксетра вновь заговорила:
– Я хочу внести условие!
– Условие? – хором спросили Хьюго и Матхильда. Вот только интонации у них были разные: граф говорил со злостью и раздражением, а прародительница – с интересом и ожиданием.
– Назови же свое условие, дочь моя.
Эксетра почувствовала, как Роледан свободной рукой вытащил из-за пояса небольшой кинжал и приставил его к ее животу. Она не чувствовала темной магии смерти, поэтому знала, что от этого оружия не умрет, и продолжила:
– Да, условие. – Острие кинжала разрезало ткань ее платья и воткнулось в кожу. – Хьюго Роледан сможет быть членом рода и занимать трон, только лишь в качестве регента. А это значит…
– Что он будет иметь власть лишь при живом Конраде, – продолжила Матхильда. Она ждала от Эксетры иного решения, но поняла, что это было единственно верным. Сейчас императрицу не заботила собственная жизнь, она думала лишь о сыне. – Да будет так!
В комнате поднялся сильный ветер, и все духи по очереди исчезали из покоев, повторяя фразу прародительницы: «Да будет так». Матхильда исчезла последней. Но перед уходом, она приблизилась к Конраду и провела рукой по его голове. Одна прядка его курчавых темных волос от этого прикосновения стала белоснежной.
Матхильда, улыбнувшись мальчику, исчезла. Ветер тут же стих.
В абсолютной тишине, Эксетра рухнула на колени, сжимая рукоять кинжала, торчащую из ее живота. На светло-зеленом платье быстро появилось красное пятно, которое только увеличивалось с каждым мгновением. Без магии, боль в полной силе обрушилась на императрицу, но она молчала, сжав зубы, не желая пугать сына еще сильнее.
– Ты связала мою жизнь с его… – прошипел Хьюго, с ненавистью глядя на брюнетку. – Ты разрушила мои планы!
Замахнувшись он наотмашь ударил ее по лицу. Эксетра повалилась на пол. Щека дико горела.
– Я защищала самое дорогое, что есть в моей жизни. Я не позволю тебе тронуть его! Если хоть волосок упадет с головы Конрада, весь род Сангинаров придет за тобой. Я приду за тобой…
В ярости Роледан быстро поднял меч и мгновенно вонзил его в грудь Эксетры. Туда, где билось ее сердце. Лезвие прошло насквозь.