– Как? – Уткнувшись в сложенные на столешнице руки лицом, еще более тихо уточнила: – Как это могло произойти?
Айдан уже собрался сказать своей старой подруге хоть что-то, но в комнату без стука вбежала маленькая фрейлина в голубом форменном платье. Она пыталась восстановить дыхание и одновременно с этим донести до удивленной таким появлением императрицы новости, которые велели как можно скорее передать лекари.
– Она... Очнулась... Кайли... Плохо...
Одилия подскочила с места, расслышав в потоке неразберихи имя племянницы, и твердым голосом произнесла:
– Аралита, подожди. Успокойся и объясни нормально! Откуда ты так неслась?
Малис пристально следил за приходящей в норму блондинкой, но перед глазами все еще стояла та сцена: бледная, потерявшая сознание девушка, покоящаяся на его руках и кажущаяся такой хрупкой. На полный боли крик в оранжерею сбежалась стража. Первой мыслью мужчин было то, что брюнетка коснулась цветка, и хищник ее ранил. Но харпаго оставались неподвижны, а розовые лепестки чуть подрагивали в знак того, что бутоны в состоянии между спячкой и бодрствованием. Вот только больше все-таки первое.
Наследницу оставили на попечение лекарям, а Малис и подошедшие Одилия с Айданом вернулись в кабинет императрицы. Они молча сидели в нем с самого утра, а солнце уже медленно клонилось к закату. Прошло столько времени – и никаких вестей. Только сейчас в женщине появился лучик надежды, благодаря Ари.
Только блондинка собиралась заговорить, как из коридора донесся гневный окрик:
– Лия!
Судя по испуганным глазам Одилии и напряжению в ее движениях, это было именно то, чего она так боялась все это время. Даже Айдан вздрогнул от знакомого еще с детства голоса, обладательница которого славилась своей выдержкой и умением держать лицо в любых ситуациях. Сейчас же она была в ярости.
– Одилия! – Двери распахнулись, и на пороге возникла рассвирепевшая Изольда. – Какого черта!? Я оставила с тобой дочь меньше, чем на сутки, а она теперь чуть ли не при смерти! Что здесь произошло?
– Она очнулась, – тихо пискнула фрейлина, потупившись под четырьмя парами глаз.
– Повтори, – прошипела младшая из сестер Сангинар, вперив убийственный взгляд в старшую.
– Кайли пришла в себя несколько минут назад.
Изольда шагнула к Одилии, сжимая кулаки. Больше всего на свете ей хотелось в этот момент вцепиться сестре в глотку. С трудом взяв себя в руки, она провела рукой по лицу, стараясь успокоиться.
– Почему, Лия? – прошептала она. – Почему ты сразу мне не сказала? Почему я узнаю об ужасном состоянии дочери только тогда, когда связывающая нас ментальная нить начинает обрываться? Как давно она без сознания? И как это вообще случилось?!
К концу фразы женщина вновь кричала. Она не могла поверить, что все это происходит. Ее малышка… Уже такая взрослая, но все равно для Изольды Кай навсегда останется веселой жизнерадостной девчушкой с отличными оценками и тягой к музыке. Когда она начала терять ее? Может, шесть лет назад, когда та влюбилась и почти исчезла из ее жизни. Или после того предательства, когда закрылась в своей комнате. А может, в тот день, когда заключила сделку с богом смерти и погрузилась в мир убийств и лжи.
– С самого утра, – тихо ответила Одилия. – Иза, пойдем к ней. Она очнулась, и мы нужны ей.
Изольда кивнула, глаза ее были полны боли. Старшая сестра обняла ее за плечи и направилась к выходу. Аралита шла впереди, указывая путь, замыкали шествие Малис и Айдан. Глава рода наблюдал за своей подругой — когда-то она выбрала запретную любовь и сбежала с Дереком в другой мир, спасаясь от воли матери. Вспомнив, как их пытались обручить, он позволил себе легкую улыбку.
За несколько минут они дошли до комнаты, выделенной Кай. Ари, идущая впереди, тихо постучала по дорогому дереву. Дверь почти тут же открылась, и старый мужчина с укором посмотрел на фрейлину. Чего она так долго возилась? Он тут, значит, с того света почти госпожу ее вытащил, а она ходит, как черепаха.
– Ваше величество, – поклонился лекарь императрице. – Девушке очень плохо. Я пока не могу определить причину, но…
Мужчину оборвал вздох Изольды, которая рухнула на колени рядом с постелью дочери. Разметавшиеся по подушке черные локоны скрывали шею, но внимательный материнский взгляд сразу видит любые даже самые маленькие царапины и раны. А там красовался крупный круглый шрам, по форме выглядевший точно как метка смерти, линии которой подожгли, оставляя на бледной коже памятные следы.