По лицу красивого мужчины расплылась издевательская усмешка, и он вновь легко солгал, ни о чем не задумываясь:
– Маргарет, мы с парнями пошли отпраздновать выпуск в бар и, проходя через парк, встретили двух девчонок. Одна сама ластилась к Брайану, а другая с легким скепсисом наблюдала за ней. Итогом этого образа святой невинности стало пари, которое я с легкостью выиграл. Даже немного разочарован.
Ведущая кивала в такт грубоватому мужскому голосу, всеми силами сдерживая свое отвращение, а в ее голове вставали в очередь вопросы. Главное на повестке программы – узнать, в курсе ли Лундар, что его ждет срок в тюрьме. Наверняка в курсе, и у него уже готов план на этот счет. Именно об этом рыжеволосая змея и заговорила в следующий миг со своим вечерним гостем.
– Не беспокойся, у меня в команде лучшие адвокаты страны. Они меня не засудят. Просто не смогут.
Вот только в тот день, сообщая это всему миру, Кристиан не знал, что и прокурор, и судья были близкими друзьями Дерека и играли с ним в гольф по воскресеньям. Как, собственно, и глава его «команды». Все они знали семью Милантэ и просто обожали вечно веселую малышку Кай, которая сейчас словно лишилась своей улыбки навсегда. Лучший адвокат штата бросил своего уже бывшего клиента и встал на сторону пострадавшей. Через неделю со дня программы «Правда или ложь» Кристиана Лундара осудили и приговорили к семнадцати годам в тюрьме. Кто-то посчитал это наказание достаточным, а кто-то нет. Уже через месяц было сделано объявление о смерти мужчины. Его убили. И убили жестоко. У Изольды и Дерека, до недавнего времени, не было представления о том, кто бы мог это сделать. Но сейчас женщина была уверена, что Криса убила ее дочь, исполнив потаенные мечты матери.
Изольда мчалась по темным коридорам, не замечая ни слуг, ни их окриков.. Она просто бежала. Все дальше и дальше от зала, от сестры и даже от собственной дочери.
– Ваше Величество! – раздался на отголосках сознания обеспокоенный мужской голос, а Иза почувствовала сильную сдавливающую боль в груди, но не остановилась.
Она продолжала бежать. Очередная лестница и арка стали ее спасением. Изольда распахнула створки и вдохнула полной грудью холодный вечерний воздух. Ветер растрепал ее и так уже выбившиеся из прически волосы. Легко взмахнув рукой, она распустила их и заставила множество заколок и украшений исчезнуть с ее головы. Следующим изменения перетерпело платье. Роскошное, золотое из эльфийского шелка сменилось обычным черным. Иза пробежала через парк, не рассматривая любимых цветов матери. Пробираясь через колючие ветки кустов басака*, она добралась до «тайного места». Две маленькие близняшки много лет назад нашли старую беседку в заброшенной части сада. Сестры, не сговариваясь, стали приходить именно сюда, когда хотели побыть в одиночестве. Беседка – это тайник, где ни стражи, ни даже мама не могли отыскать девочек, их убежище. Изольда в детстве никогда не понимала, почему Морая не пользовалась тогда поисковыми чарами. Но сейчас догадалась.
На небольшую, уже полуразрушенную беседку, увитую лиэрре, наложено скрывающее заклинание. Оно было настолько искусно создано, что сейчас, изучая запутанные цепи, Изольда не смогла бы его снять. В этих хитросплетениях было что-то одновременно и знакомое, и ужасно далекое. Даже особая аура, которая у каждого мага своя, казалась звоночком из прошлого. Она опустила взгляд и увидела еле заметный след от зачарованной пыльцы,– амплифа*– которая всегда отнимает слишком много энергии. Поэтому и не пользуется эта пыль спросом у магов.
Темно-бордовые искры своим слабым сиянием пленили внимание Изольды. Она присела и коснулась их. После того, как женщина растерла пыльцу на кончиках пальцев, вокруг нее начал расти сверкающий купол. Как только его стенки соединились над Изой, в белоснежном свете начали появляться эпизоды из ее прошлого.
«Молодой мужчина тепло улыбался двум смеющимся девочкам. Восьмилетние принцессы своего отца весело бегали вокруг Олиана и напевали песню, которую выучили на занятии с герцогиней Аттиной, имитируя голос чопорной преподавательницы. Светло-серые, почти прозрачные, глаза с огромной любовью следили за проказами близняшек, но, придав себе серьезности, император проговорил: