***
Над столицей нависли темно-серые тучи, будто заранее сообщая спешащим по утренним делам лавочникам и слугам о грядущей страшной вести. Дворцовые служанки также вышли на главную торговую площадь, но в отличие от всех остальных были облачены в черные простенькие платья, и на лицах их, ранее всегда веселых и счастливых, застыла траурная мина скорби, а в затуманенных грустью глазах стояли непролитые слезы.
Одна пытливая торговка, увидев подобное состояние у юных девушек, уперла массивные руки в бедра и отказалась что-либо им продавать, пока те не расскажут ей, что случилось. Все посетители лавки заинтересованно вслушивались в возбужденные увещевания женщины о том, что, поделившись с кем-то своей болью, станет хоть чуточку легче. На самом же деле торговка хотела услышать все последние сплетни из дворца, и она даже не обратила внимания на внешний вид девушек, лишь на опечаленные лица, заприметив которые выстраивала список тех, кому сначала расскажет горячие сплетни. Вот только ни она, ни кто-либо другой не ожидали услышать того, что очень тихо произнесла дрожащим голосом более юная служанка.
***
В храме Смерти стояла мертвая тишина. Казалось, все присутствующие затаили дыхание, до сих пор не желая верить в происходящее. Императрицы больше нет, она ушла вслед за отцом и мужем, посчитав, что завершила все дела в мире живых. Дух, покинувший тело женщины, в последний раз окинул взглядом собравшихся, задержав внимание на сыне и сестре. В мыслях промелькнуло, что кого-то не хватает, и в пустой груди что-то сжалось от тоски. В тот же миг у эффигиуса бога смерти появился проход в темный коридор, в котором возникли едва различимые фигуры. Отец, Каен и… Кора. Одилия совсем не ожидала увидеть среди мертвых свою девятнадцатилетнюю дочь, сбежавшую с «женихом» два года назад. Она стояла возле мужчин и, добродушно улыбаясь, протягивала в сторону матери ладонь.
Кайли и сакэрдорс, проводивший церемонию, были единственными, кто видел воссоединение семьи, но даже дряхлый монах-некромант не мог узреть самого бога смерти. Кай же смотрела прямо в его черные глаза, выискивая в их бесконечной пустоте ответ на самый простой, но очень важный для нее сейчас вопрос.
«Что с ней будет дальше?» – спросила мысленно брюнетка у своего бывшего покровителя.
Окинув быстрым взглядом медленно исчезающих в слабом сиянии духов, Астарот произнес:
– Надеюсь, хоть в Мортоме она обретет счастье и покой.
И исчез. Некромант начал зачитывать последние строки прощальной песни, после завершения которой, уверенной поступью приблизился к гробу и поставил на бледном лбу метку прощения, тихо произнеся на древне-сангинарийском: «Диармад агус бео». Ни духов, ни бога уже не было, но сакэрдорс продолжал читать своим монотонным голосом стих ритуала отпевания умерших членов правящего рода, который уже давно не имеет силы, но традиции есть традиции, и мужчина считал, что им безотлагательно нужно следовать.
– Ваше величество, – тихо обратился к Кайли в конце биирдигунга один молодой стражник. – Простите, что беспокою в столь печальный для всей империи момент, но, похоже, все куда хуже, чем могло показаться.
– Что ты имеешь ввиду… Теранс? – вспомнив имя юноши, спросила девушка.
– Мы нашли госпожу Мораю, – сдавленно произнес солдат.
По интонации его голоса Кай поняла, что проблемы только начинаются. И что-то внутри предчувствовало – это еще далеко не конец.
Глава 14
В мрачном кабинете, свет в который не пропускали плотно задернутые темные шторы, утопая в ворсе ковра и ресидууме*, стояла статуя, точная копия главы рода. Застывшая, заточенная в камне Морая, со страхом в глазах смотрящая в пустоту. Кайли вопросительно взглянула на Теранса, но тот лишь пожал плечами и, сообщив, что оповестит о находке Шая, выбежал из комнаты, оставив девушку и Краймела один на один с каменным изваянием. Пока Кай задумчиво рассматривала фигуру родственницы, пират присел на корточки возле привлекшей его внимание кучки остаточной охристо-золотой пыли. Также его удивил факт того, что брюнетка даже не взглянула на то, в чем можно прочесть практически все о заклинателе.
– Кайли, – позвал он девушку. – Ты знаешь, что это такое?
Указав рукой на чуть сверкающую пыль, Край выжидающе следил за наследницей. Она удивленно взглянула на обычную грязь, затем снова на мужчину. Он слегка покачал головой и начал объяснять важность «улики».
– Это, – брюнет взял немного пыли и растер ее между двумя пальцами, оставляя на коже коричневатый, чуть обжигающий след, – ресидуум. Обычно, после очень мощных и энергозатратных заклинаний, остается осадочная пыль. У каждой расы она имеет разное название, но суть от этого не меняется. В ней скрыто многое о заклинателе, что сумел наложить настолько мощные чары. Имени, к сожалению, нет, но пол, возраст... Даже цвет волос, хоть этой частью обычно пренебрегают. Возможно, это нам поможет. Ресидуум – это остаток от магии иров*. Демонов среднего уровня со вспыльчивым характером. Маги из них довольно посредственные, поэтому подобное заклинание должно было даться очень нелегко. Или вообще стать последним.