***
В бальном зале царило напряжение.
Взгляды всех присутствующих были прикованы к главам храмов, которые тихо зачитывали строки ритуального заклинания. Мужчина с длинной седой бородой и лицом, покрытым морщинами и пигментными пятнами, спокойным монотонным голосом произносил строчку за строчкой, легко вспоминая знакомый текст. Напротив него стояла женщина с собранными в толстую косу русыми волосами в белом форменном платье. Она, боясь забыть слова, прикрыла глаза и чуть ли не перестала дышать. Для старца это была не первая и, как он сам думал, поглядывая иногда на наследницу, не последняя коронация. Темный маг пусть и редко, но смещал взгляд на главу храма светлого хранителя, надеясь, что церемония все же пройдет без заминок.
Дариус и Эйва повысили голоса, громогласно произнеся последние фразы начального ритуального заклинания, и накрыли ладонями, скрытыми тонкими перчатками, подлокотники трона, пропуская в его основание магию.
В следующий миг темный маг обернулся к стоящей рядом с Малисом наследнице и, сверкнув взглядом светло-карих глаз, произнес:
– Ваше высочество, – Дариус, так и не оторвав ладонь от подлокотника, кивнул головой, подзывая будущую императрицу, – пора.
Эксетра, переглянувшись, с Малисом, ухмыльнулась и, гордо выпрямив спину, направилась к трону.
Эйва приоткрыла глаза во второй раз практически за весь ритуал и воодушевляюще улыбнулась наследнице. Эксетра выдавила из себя ответную улыбку, стараясь, чтобы торжествующая усмешка не прорвалась на деланно смущенное и взволнованное лицо.
Повинуясь древним обрядам, она опустилась на колени перед двумя главами храмов и склонила голову, упираясь взглядом в мраморный пол. Глядя на едва различимое отражение, Эксетра вновь увидела родные глаза с вытянутым зрачком. Окружающих обмануть легко, но от себя и истинной сути не сбежать.
Главы опустили свои свободные ладони на плечи задумавшейся девушки и продолжили бормотать древние стихи второй части заклинания, но в этот раз к ним присоединилось множество голосов. Хор, который продолжал скрываться от взглядов гостей, все же немного, но снял напряжение, воцарившееся в зале.
Стоило Дариусу и Эйве в унисон произнести последнюю строчку ритуала, морщинистые руки потянулись к лежащей на бархатной подушечке, придерживаемой подошедшим слугой, золотой короне. Темные и светлые изумруды, переливаясь в сиянии свечей, пленили внимание всех гостей. Но не Эксетры.
Она не отрывала напряженного взгляда с тонких подрагивающих от волнения пальцев светлой главы, что держали амулет истины. Абсолютно прозрачный крупный камень в серебряной оправе, подвешенный на толстой цепочке. Эксетра понимала, что сейчас произойдет, что это неизбежно, поэтому послушно запустила руки за шею и расстегнула подаренное колье. Аккуратно сложив его и передав Эйве, она вновь склонила голову. Светлая глава приблизилась на шаг и надела на новую императрицу подвеску. В это же время Дариус спокойно опустил на голову застывшей, словно статуя, Эксетре корону и повернувшись к подданным представил им девушку в новом титуле:
– Ее превосходительство Кайли Сессилия Амали Сангинар, великая императрица Сангинарийской империи!
Рука Эксетры засияла и на месте старой печати с оружием появилась новая. Золотые ветви с черными бутонами обвили запястье до самого локтя, связывая девушку с дворцом. Метка правящей практически сразу исчезла, после полного проявления, скрываясь от чужих глаз. Но императрица ее чувствовала также отчетливо, как видела яркую нить судьбы, связавшую ее с родовым домом Сангинаров. Но внимание Эксетры быстро привлекла к себе светлая глава.
Придворные приветствовали новую правительницу, что продолжала стоять к ним спиной и смотрела в перепуганные голубые глаза. Шторм океана отражался во взгляде Эйвы. Она с ужасом смотрела на почерневший камень и осознавала, что они посадили на трон не того человека, самозванца, и самое главное – с этим уже ничего не поделать.
Встретившись взглядами с императрицей, Дариус вздрогнул, но сдержался и промолчал. Он безропотно подошел к Эйве и, чуть надавив той на плечи, встал с ней на колени, выказывая честь и повиновение Эксетре. Девушка усмехнулась, самостоятельно сняла выдавший ее амулет и вернула на шею подарок жениха, тут же окунувший в ощущение ласкового тепла.
Моргнув, она вновь вернула взгляду черноту, заставив Эйву охнуть и побледнеть.
Эксетра уже собралась развернуться и вернуться к Малису под гул довольных голосов подданных и гостей столицы, но ее остановили слова Дариуса, который уже возвышался перед ней: