Скоун отдал честь, повернулся и поманил за собой Брауэрда и Нашдой. Они последовали за ним к выходу на поле. Здесь Скоун убедился, что удерживающее воздух, излучающее гамма-лучи и отклоняющее солнечную радиацию силовое поле снаружи купола включено, после чего североамериканцы вышли на поле без скафандров. Они проделывали это так много раз, что уже не чувствовали страха и беспомощности, впервые испытанных при выходе из защитных стен в то, что казалось пустым пространством. Все трое вошли на свой корабль, и Скоун взял управление на себя.
Представившись диспетчеру, он поднял тарелку в воздух и подлетел к самому краю силового поля, после чего переключил управление на автоматический режим. Поле исчезло на две секунды, необходимые для того, чтобы корабль пересек границу, и тарелка, движимая своими собственными двигателями и толчком уходящего воздуха, рванулась вперед. Позади нее снова появилось слабое мерцание, указывающее на присутствие поля. Вырвавшийся наружу воздух образовывал короткие и яркие ленты, которые таяли под воздействием солнца.
— Это то, что должно быть исправлено в будущем, — сказал Скоун. — Это неэффективный, расточительный метод. У нас не так много энергии, чтобы использовать ее для создания большего количества воздуха каждый раз, когда тарелка входит в поле или покидает его.
Он снова включил ручное управление, связался с Клавиусом и сообщил им, что они прибывают.
— Пей, как идут дела? — спросил он оператора.
— Мы все еще на боевых постах, сэр, — ответил тот. — Хотя сомневаемся, что будут еще нападения. Обе аргентинские и южноафриканские базы были разрушены. Они не обладают никакими карательными способностями, но глубоко под землей могли остаться выжившие. Мы не получили никакого приказа от Эратосфена отправить поисковиков на поиски выживших, и база в Пушкине тоже не отвечает. Так и должно быть…
Треск и рев перекрыли его слова, а когда шум стих, раздался голос, говорящий по-русски:
— Это Эратосфен. Вы будете воздерживаться от дальнейшей радиосвязи до получения разрешения на ее возобновление. Как поняли?
— Полковник Скоун на эсминце Объединенных советских американских сил «Броун». Приказ принят, — ответил американец и щелкнул выключателем, после чего обратился к Брауэрду: — Проклятые русские уже начинают сдаваться. Но они очень напуганы. Заметил, что я разговаривал с Пеем по-английски, а они никак на это не отреагировали? Я не думаю, что они предпримут какие-то эффективные действия или начнут охоту на ведьм, пока полностью не оправятся от шока и не получат возможность оценить ситуацию. А теперь скажи мне, Нашдой — одна из вас, афинян?
Брауэрд посмотрел на Ингрид Нашдой, которая сидела на скамье на другом конце мостика. Оттуда ей не были слышны их низкие голоса.
— Нет, — сказал Боб. — Я не думаю, что она является кем-то еще, кроме вялой марксистки, хотя она, конечно, член партии. А кто на Луне не такой? Но, как и многие другие ученые здесь, она проявляет минимальный интерес к идеологии — просто достаточный, чтобы не быть отвергнутой, когда она подала заявку на психологические исследования здесь. Она была замужем, как ты знаешь. Ее мужа вызвали на Землю совсем недавно. Никто не знал, почему. Были ли официальные причины настоящими или он сделал что-то такое, что вызвало неудовольствие или подозрения русских. Сам знаешь, как это бывает. Тебя отзывают обратно, и, возможно, о тебе больше никогда не услышат.
— А разве есть другой путь? — спросил Скоун. — Хотя мне не нравится, что русский решает судьбу любого американца.
— Да? — отозвался Брауэрд, с любопытством глядя на коллегу и думая о том, какая масса противоречий, с его точки зрения, существовала в этой массивной голове. Скоун полностью верил в советскую систему, за исключением одной особенности. Он был националистом и хотел создать абсолютно независимую северо-американскую республику, которая вновь заняла бы место самого сильного государства в мире.
И это делало его опасным для русских и китайцев.
Америка пала жертвой скорее собственной мягкости и растерянности, чем происков Советов. Тогда, в бурные и кровавые голодные годы, последовавшие за падением с их чистками, восстаниями, дикими репрессиями, массовыми перевозками в Сибирь и другие дальние районы, ввозом других национальностей для создания раскола и оглушительной пропаганды и перевоспитания, выжили только сильные и интеллигентные. Скоун, Брауэрд и Нашдой принадлежали ко второму поколению, родившемуся после падения Канады и Соединенных Штатов. Они родились и выжили потому, что их родители были гибкими, выносливыми и быстрыми. И потому, что дети унаследовали и улучшили эти качества.