Существовала также проблема женщин. На троих мужчин приходилась одна женщина. Как это можно было бы решить? Был ли на это какой-то другой ответ, кроме сердечной боли, разочарования, ненависти и даже убийств?
— Мне приснился сон, — сказал Брауэрд Скоуну и Ингрид. — Мне снилось, что мы на Луне строим огромную башню, которая достанет до Земли, и что это наш единственный способ вернуться на Землю. Но все говорили на разных языках, и мы не могли понять друг друга. Поэтому мы продолжали класть кирпичи не в те места или вступать в яростные, но непонятные споры о строительстве.
Он замолчал, но увидел, что они ожидают большего, и добавил:
— Вот и все, что там было. Но мораль очевидна.
— Да, — сказала Ингрид, поглаживая по голове извивающегося щенка. Она посмотрела вверх, на прижавшуюся к горизонту Землю. — Физики говорят, что пройдет двести лет, прежде чем мы сможем вернуться назад. Ты хоть понимаешь, что, если не произойдет несчастного случая или войны, мы трое можем дожить до этого дня? Что мы можем вернуться с нашими пра-пра-пра-пра-пра-пра-правнуками? И мы можем рассказать им о Земле, какой она была, чтобы они знали, как возродить Землю, какой она должна быть.
— Двести лет? — переспросил Брауэрд. — Тогда мы уже не будем прежними людьми.
Но он сомневался, что даже столетия могут изменить Скоуна. Этот человек был сделан из камня. Он не будет ни сгибаться, ни течь. Бобу вдруг стало его жалко. Он был ископаемым, истинным каменным человеком, окаменевшим героем.
— Мы никогда не вернемся, если не будем делать каждый день нужную в этот день работу, — сказал Скоун. — Я буду беспокоиться о Земле, когда придет время беспокоиться. Пойдемте, у нас еще много дел.
Брауэрд шел по коридору, когда почувствовал, что камень под его ногами задрожал. Далеко-далеко под ним батарея лазеров сверлила лунные глубины. Во-первых, бурильщики искали воду: они были уверены, что направляются к огромному карману жидкости в той или иной форме. Во-вторых, выгрызание тоннелей позволило бы увеличить жизненное пространство для жителей Клавиуса. Когда-нибудь население базы станет достаточно большим, и ему понадобятся дополнительные помещения.
Точнее, подумал Брауэрд, так будет, если уцелевшие представители человечества смогут договориться о средствах поддержания мира. Но в данный момент это казалось маловероятным.
Он остановился перед дверью и заговорил в очертания квадрата, расположенного над пустым экраном. Экран ожил, и на нем появилось лицо Ингрид Нашдой. Увидев Боба, она улыбнулась и откинула со лба прядь светло-каштановых волос.
Как и у всех на базе Клавиус, на правой стороне головы у нее была небольшая круглая область со сбритыми волосами — место, откуда был удален костефон.
— Где Миллер? — спросил Брауэрд, входя и оглядываясь.
— Скоун созвал совещание, — ответила Нашдой. — Собственно говоря, он пришел сюда, чтобы сказать Миллеру, что его разыскивают. Не знаю, почему он не воспользовался коммуникатором.
Боб кисло усмехнулся.
— Я ненавижу себя, — добавила Ингрид. — Я не совсем честна. И я тебя не обманываю. Скоун интересуется мной. Думаю, это всем известно. Примешь мои извинения?
— Это одна из причин, почему я люблю тебя, — сказал Брауэрд. — Ты очень честная.
— Вот это да! Какой популярной я вдруг стала! Ты уже второй человек, который сказал мне это сегодня.
— А первый — Скоун?
Ингрид рассмеялась:
— Неужели ты думаешь, что Скоун поставил бы себя в такое положение, чтобы его отвергли? Нет, если он… попросит меня выйти за него замуж, он сделает это, когда будет абсолютно уверен, что я не откажусь или не смогу отказаться.
— Интересно, почему он не предупредил меня о предстоящем совещании? — сменил тему Брауэрд.
— Ты не слышал ни слова из того, что я говорила. На самом деле ты меня не любишь.
— Хотел бы я думать, что тебе действительно не все равно, — сказал Боб. — Но…
— Скоун созвал совещание ученых, которые отвечают за наши запасы продовольствия. И он на самом деле сказал Миллеру что-то о том, что ему надо присутствовать на политическом совещании, позже. Я думаю, что и ты не останешься в стороне от этого.
Брауэрд вздохнул с облегчением и улыбнулся:
— Но все-таки, кто был тот другой мужчина, Ингрид?
— Что другой мужчина? О… Ты имеешь в виду..? Ну, это уже личное дело каждого. Впрочем, скоро я ожидаю и других. И это будет не так уж лестно. Это просто так… ну, а когда коров мало, то цена на них высока.
— Что?
— На каждую женщину на Луне приходится три с половиной мужчины, — ответила Ингрид. — Только не спрашивай меня, как статистики объясняют всех этих полулюдей, разгуливающих без голов и рук. Неужели ты просто не видишь их?