— Я считаю, что все лунные базы должны согласиться принять один язык в качестве основного. На нем будут говорить везде, за исключением жилых комнат, где каждый сможет пользоваться любым языком, который ему нравится.
Зоолог Миллер встал и поддержал это предложение. Затем Скоун объявил, что представители других баз и делегаты могут высказаться за свой выбор основного языка. Каждый оратор был ограничен двумя минутами, и тот или иной язык нельзя было предлагать более одного раза.
Панчурин, бывший русский командир, был первым, кому дали выступить. Это был невысокий широкоплечий тридцатипятилетний мужчина с каштаново-желтыми волосами и с широким высоким скуластым лицом.
— Я не понимаю, как английский язык может быть сделан языком базового общения, но какой-то другой язык также может быть универсальной речью. Здесь есть противоречие, — заявил он.
— Во время нынешнего чрезвычайного положения будет использоваться английский язык, — ответил Скоун. — После этого мы примем тот язык, который будет выбран на этом заседании. Позвольте мне напомнить вам, что написано в отправленном вам документе. То есть что голосование по различным вопросам не будет фарсом. Я еще не собрал вещи, как говорят по-английски. На каждого американца или западно-европейца на этой встрече приходится один русский или китаец.
Брауэрд улыбнулся. На русской и китайской базах действительно было немало делегатов, равных тем, что были на Клавиусе. Но они прислали только тех, кого специально пригласил Скоун. Он же включил в число российских подданных разных тюркоязычных делегатов, армян, грузин, литовцев и эстонцев, а среди китайских делегатов выбрал нескольких японцев, индонезийцев, индийцев, тайцев и филиппинцев, ни у кого из которых не было никаких причин любить китайцев.
— Значит, я правильно понимаю, что всеобщий язык будет выбран всенародным голосованием? Что именно этот язык не будет вбит нам в глотку? — уточнил Панчурин.
— Разумеется, нет. Я только требую, чтобы мы проголосовали по одному из них сейчас, потому что после того, как с Осью будет покончено, мы не сможем так легко и быстро договориться по такому вопросу, как этот.
— Я мог бы многое сказать о русском языке, — сказал Панчурин, — о его славе, красоте, легкости изучения, о его древности, универсальности, о том, что на нем писали два величайших романиста всех веков, Толстой и Достоевский, и что бессмертный Ленин использовал его для изложения марксизма. Но я уверен, что другие ораторы будут использовать почти те же аргументы для своих собственных языков, поэтому я воздержусь. Вы можете быть уверены, однако, что мы, русские, будем отстаивать нашу собственную славную речь. И мы уверены, что многие из вас, нерусских, тоже ценят ее превосходство.
Затем Скоун дал слово геохимику Эмилю Лорилле, и тот страстно и поэтично говорил в течение двух минут о красоте, лаконичности и точности, великой приспособляемости и давно признанном отличии французского языка, как дипломатического инструмента, и о величии написанной на нем литературы, не имеющей себе равных.
Были и другие выступающие. Креусон, единственный грек на Луне, еще красноречивее говорил о неразрывной преемственности своей родной речи, о богатстве и красоте языка Гомера, Еврипида, Платона, Аристотеля и Казандзакиса, о том огромном вкладе, который он внес и продолжает вносить в научный и поэтический дискурс. Ближе к концу он начал выглядеть отчаявшимся, и на его глазах появились слезы.
Именно тогда попросил слова старик Далквист. Когда он поднялся, воцарилось почтительное молчание и сосредоточенное внимание. Арне Далквист был легендой, которую многие любили и которую почитали даже китайцы. Ему было девяносто лет, хотя на вид можно было дать не больше шестидесяти. Этот человек слыл величайшим лингвистом, когда-либо жившим на Земле, он мог свободно говорить на всех основных индоевропейских и урало-алтайских языках, а также на многих менее известных. Арне был хорошо знаком с кадай-малайско-полинезийскими языками, хорошо говорил по-японски, по-мандарински, по-кантонски, по-малаяламски, по-бирмански и мог свободно разговаривать с любым говорящим на языках индейских племен навахо, апачей, дакоты, оджибвея, чероки, науатля, майя или кечуа.
— Как вам известно, — сказал он, улыбаясь остальным, — я уже шесть лет нахожусь на Луне. Мой проект был связан с Землей, а не с этим спутником, и его цель состояла в том, чтобы продемонстрировать единственный источник большинства языков американских индейцев и проиллюстрировать связь индейского языка урспрахе с айну. Возможно, даже и с другими языками Старого Света. Я приехал сюда, потому что мой проект должен был занять много времени, и у меня было больше шансов продлить свою жизнь, если бы я жил при менее сильной лунной гравитации. Я привез несколько тысяч микрофильмов своего исследовательского материала. Это было удачно для будущих лунных исследований. Без этих записей наши потомки могли бы ничего не узнать о великом разнообразии языков, используемых на Земле, поскольку большинство их носителей уже умерли. И вполне вероятно, что сам взрыв бомбы, а также хаос, неизбежно созданный природой в течение следующих двухсот лет, уничтожат основную часть книг и записей человечества. Впрочем, сейчас речь о том, что будет здесь, а не там, верно?