— И что же это за причина? — ехидно поинтересовался Брауэрд, но вовремя спохватился и прикусил язык. Еще немного гнева — и он обвинил бы Скоуна в том, что тот посылает его на Землю, чтобы развязать себе руки в отношении Ингрид.
— Ты ведь провел год в Восточной Сибири, занимаясь антропологическим изучением потомков колонистов? — напомнил ему Скоун.
— Да, — сказал Боб. — И что с того?
— Бомба находится в подводной установке у берегов Восточной Сибири.
Брауэрд вздохнул. Он доверял человеку, который проверил биографические файлы жителей базы, чтобы найти данные, которые он мог бы использовать. Скоун выбрал его. И во многих отношениях его выбор был вполне логичен.
— Мне что, приказано лететь туда? Или ты предлагаешь мне стать добровольцем? — уточнил Боб.
— Выживание всех людей на Луне требует, чтобы кто-то достал эту бомбу. Тебе следовало бы гордиться, потому что я думаю о твоей квалификации достаточно, чтобы приказать тебе это сделать.
Брауэрд знал, что лучше не спрашивать Скоуна, что будет, если он откажется. На мгновение он задумался, не хочет ли полковник, чтобы он взбунтовался. Это дало бы главе базы легкий и законный способ избавиться от него, а так у Боба был шанс вернуться с задания. Но насколько велика была вероятность такого мотива, Брауэрд мог узнать, только как следует оценив ситуацию.
— Кто полетит со мной? — спросил он.
— Капитан Яманучи будет твоим пилотом и штурманом.
— Ты все продумал, — заметил Брауэрд.
На какой-то мимолетный миг на лице Скоуна промелькнуло удивление. Но если он и догадался, что имел в виду его собеседник, то не стал вдаваться в подробности.
— Пройдет еще некоторое время, прежде чем корабль будет готов, — сказал Скоун. — Зайди к доктору Уэллерсу в секцию Т. И мы еще увидимся перед твоим отлетом.
— Да, сэр, — ответил Брауэрд, после чего отдал честь, развернулся и чопорно вышел из кабинета. Его единственной мыслью было поговорить с Ингрид перед отъездом. И ему было все равно, какие препятствия поставит на его пути Скоун, чтобы предотвратить это.
Доктор Уэллере и Яманучи уже ждали его. Уэллере оказался высоким худощавым англичанином с большими карими глазами и впалыми щеками. У него было две докторские степени, одна по лунной физике, другая по пространственной навигации. Вообще-то его считали психом. Его откровенность постоянно приносила ему проблемы, но он был настолько гениален, что земные власти игнорировали его взгляды, насколько это было возможно. В итоге его отправили на Дуну, где у него была лишь небольшая аудитория и за ним можно было наблюдать более пристально. Однако в его случае не было ничего необычного. Луна была наполовину населена людьми сомнительных взглядов, но очень полезными.
Вторым дожидающимся Боба человеком был Мойше Яманучи. Это был коренастый мужчина лет тридцати со светло-каштановыми вьющимися волосами и фиолетово-голубыми глазами с длинными ресницами. Кроме фамилии, в нем не было ничего, что указывало бы на его японское происхождение. По-своему он был даже более интересен, чем Уэллере. Его дед, один из многих японцев, принявших иудаизм вскоре после Второй мировой войны, эмигрировал в Израиль. Он женился на местной жительнице датско-польско-шотландского происхождения, а их второй сын взял в жены женщину с голландско-чешско-алжирскими корнями. Мойше, их младший ребенок, родился на севере Аляски — его родители были среди жертв Третьей диаспоры, перемещенной туда Советами в их стремлении навсегда уничтожить израильское государство и иудаизм.
Мойше Яманучи был единственным «евреем» на Луне. Говорили, что его назначили туда по ошибке. Он не был зарегистрирован как религиозный человек и подал заявление о вступлении в коммунистическую партию. Но чиновники, пославшие его на Луну, были введены в заблуждение его фамилией и так далее. Когда об этом наконец стало известно и Скоуну сообщили, что под его командованием находится человек еврейской «крови», он ничего не предпринял. Яманучи был приятным и ценным человеком, и людям было трудно поверить, что он действительно еврей. Он не вписывался в общую картину.
Сам Мойше, хотя и утверждал, что он атеист, шутил о своей божественности. Он был одновременно сыном Давида и богини Солнца. Кровь Соломона, Авраама и Микадо текла в его жилах, как герцогская смесь, хотя и несколько вяло, поскольку это была еще и холодная кровь жителя Аляски.
Теперь, глядя на Яманучи, Брауэрд думал о мотивах, побудивших Скоуна послать этого человека с ним. Для такой работы Мойше годился ничуть не хуже других — он был даже лучше многих. Но если он не вернется, то станет жертвой политики Скоуна «убить двух зайцев одним выстрелом» — полковник наверняка хотел бы избавиться от «японского еврея».