Пообещав себе время от времени заглядывать к нему, Брауэрд направился в конференц-зал. Он проходил один безмолвный зал за другим, и его путь освещался яркими люминесцентными панелями, которые вспыхивали перед ним, когда он к ним приближался. Впереди была тьма, за ним — чернота, а его окутывал движущийся ореол света. Может быть, подумал он, именно так выглядит бедственное положение человека? Неспособный видеть прошлое и будущее, он может видеть только свое непосредственное время и место. Правда, Боб знал, где он был, и думал, что знает, куда идет. Но если свет погаснет, сможет ли он добраться до места назначения, не свернув не туда?
Скала под его ногами вновь задрожала, когда бурильщики далеко внизу устремились на поиски воды. А что, если их целью окажется хранение какой-то комбинации взрывчатых веществ? Взрыв вполне мог разрушить базу и убить всех, кто на ней находился. И что потом? Некоторое количество мужчин и женщин остались бы на русских и китайских базах, а еще сколько-то — на ганимедской и меркурианской, если они еще существовали. Люди Марса — враги — определили бы будущее человечества, если только марсиан не уничтожат. Ведь большой флот топоров действительно летел к Марсу. Но на этих кораблях могло быть очень мало женщин.
А что, если природа, Бог или кто-то еще решил, что человечество настолько малочисленно, что теперь оно находится ниже уровня выживания? И на столь непостижимых путях Вселенной оставшиеся женщины просто перестанут рожать? Рассмотрим те виды, которые в прошлом были сведены к почти полному вымиранию на Земле. Несколько самок все еще жили, теоретически способные размножаться и возродить свой вид, но по какой-то причине они не могли иметь потомство. Природа приказала им остановиться: она повернулась спиной к этому виду.
Если такое случится с нами, подумалось Брауэрду, мы это заслужили. Человек, безумный мыслитель, иррациональный рационалист, нелогичный логик теперь считал себя забытым.
— Не успеешь оглянуться, — пробормотал Боб себе под нос, — как я уже начну верить в Бога.
И он подумал о том, как же быстро одиночество и темнота привели его в душевное состояние испуганного дикаря. Затем он очутился в хорошо освещенном холле, ведущем в конференц-зал, и ему навстречу вышла Ингрид Нашдой. Она выглядела разъяренной и пошла мимо него, но он протянул руку и схватил ее за локоть.
— В чем дело?
— Убери от меня свои руки! — воскликнула она. — Ты… ты, мужик!
— Хорошо, — мягко сказал Боб. — И что мой пол сделал твоему?
По щекам Ингрид текли слезы.
— Они просто решили, что это будет справедливо… для мужчин, конечно, это не имеет значения… Ох уж эти мужчины…
— У тебя язык заплетается, — сказал он. — А я все это время думал, что ты Ингрид.
— Шутки! Шутки в такое время! Разве ты не видишь, что я плачу?
— Я просто пытаюсь тебя успокоить.
Нашдой положила голову ему на плечо. Он обнял свою подругу, и ее плечи задрожали, когда ее слезы намочили его униформу.
— Они уже все решили… — всхлипнула она. — Чтобы каждая женщина стала женой двух или более мужчин… или каково бы ни было соотношение мужчин и женщин! Это для блага человечества… они говорят. И были женщины, которые голосовали за него вместе с мужчинами! Женщины!
— Неужели Скоун проглотил это? — изумился Брауэрд. — Что…
Ингрид высвободилась из его объятий и посмотрела на него снизу вверх.
— О нет, надо отдать ему должное. Он боролся против этого. Сказал, что мы ничего не должны делать с соотношением мужчин и женщин, пока не рассчитаемся с Марсом. Но на этот раз он не смог добиться своего. Его переспорили. Эти люди были похожи на стаю воющих волков.
— Конечно, он был против этого. Он хочет заполучить тебя для себя.
Ингрид достала из кармана комбинезона носовой платок и промокнула им глаза.
— Ну, он не сможет меня заполучить. По крайней мере, я смогу выбрать тех мужчин, которых захочу. И можешь поставить свой последний рубль, что он не будет одним из них. Если только он не будет одним из тех, кто остался после того, как весь этот выбор будет сделан. Тогда, черт возьми, распределением займется комиссия. И бедной женщине, которая его получит, будет нечего сказать по этому поводу.
— Я полагаю, — сказал Брауэрд, — что в сложившейся ситуации ничего другого сделать нельзя. Это…
— Что же ты за человек такой?! — взвыла Нашдой и снова заплакала.
— Я пытаюсь быть логичным. Цель. Эмоциональное возбуждение здесь ни к чему не приведет.